Канадский мультикультурализм и квебекский национализм

Невзирая на то, что Канаду принято считать иммигрантской нацией, она и в дальнейшем сохраняет этническую сердцевину: британское и французское происхождение. Этнонациональные сообщества устоявшихся этнических групп Канады и до сих пор являются базовой единицей общественной организации канадской политической реальности, поскольку в Канаде характер политических институтов развивается на основе британской парламентской практики, английского прецедентного права и опоры на индивидуальные права человека, а это все имеет корни еще в английской истории. С другой стороны, в провинции Квебек 69% респондентов также настойчиво утверждали о самобытном канадском этническом происхождении, а не о квебекском.

Административная карта Канады

Современная канадская этнодемографическая реальность отождествляется с такими понятиями как «этническая разнородность», «этнокультурная мозаика», «двуязычность», но факт языковой ассимиляции разных этногрупп как инструмент интеграции является, как правило, англоканадским. Так, английский является единственным официальным языком во всех провинциях и территориях Канады, за исключением официально двуязычной провинции Нью-Брансуик, многоэтнических Северо-западных территорий, а также новообразованной территории Нунавут. Французский, как единственный официальный язык, полноправно функционирует в Квебеке. Такой языковой аспект, усиливается еще и тем, что анализ новейших статистических переписей этнического происхождения канадского населения в 2006 г. удостоверяет, что из десяти провинций современной Канадской федерации в четырех первое место занимает английское этническое происхождение, а из трех территорий – Северо-западных, Юкон и Нунавут – первое место по английскому происхождению принадлежит территории Юкон. К тому же, сокращение числа лиц английского и французского этнического происхождения в общей этнодемографической структуре Канады с 1986 по 2001 годы на 3,3 и 3,4 млн. человек соответственно, в целом отвечает этнической категории канадец – 6,7 млн. лиц, которая в 2001 г. заняла первое место в восьми из десяти провинций[1].

Этническая карта Канады

В настоящее время, после референдумов относительно суверенизации Квебека, происходит переосмысление политических реалий и, прежде всего, перспектив будущего развития провинции как части Канадской федерации. Так, Ж. Бушемин пытается понять современного квебекца и квебекскую идентичность через трансформацию от «монологического понимания» нации к открытому и стабильному диалогу франко-канадцев с другими этносами и этническими группами. По его мнению, квебекская идентичность не должна сужаться лишь к франко-квебекским корням, а должна трактоваться намного шире – как позитивное восприятие всех, кто пожелает присоединиться к разнообразному миру современного Квебека. В этом контексте, как считает автор, «суверенитет не является необходимой осью для реализации Североамериканской франкофонии»[2].

Традиционное (с политическим подтекстом – вплоть до отделения) понимание квебекской идентичности выражал еще в 1995 г. тогдашний премьер-министр Квебека Ж. Паризо, который подчеркивал, что дилемма квебекской идентичности значит «создать страну» или же «остаться провинцией», «быть народом или не быть им». В противовес такому взгляду исследовательница современной квебекской идентичности Дж. Маклур считает, что «квебекскость» (Quebecness) сегодня состоит из многих элементов: прошлого и нынешнего времени, культурных и межкультурных, этнических и гражданских, мнимых и материальных, локальных и глобальных. Это являет собой своеобразный «фронтальный удар» и вынуждает население Квебека воспринимать собственную идентичность «как плюралистическую», объединительную и интегративную. Здесь уместно вспомнить справедливое мнение Ч. Тейлора, который отметил: «Если наша подлинность является искренней и действительно возвращает нам наше «ощущение существования», тогда, по-видимому, мы можем получить это ощущение в полном объеме, когда признаем, что оно сочетает нас с большим целым».

Следовательно, многотокультурность – одна из важнейших черт канадской самобытности, предопределенная особенностями канадской политической культуры с ее менее выраженным индивидуализмом и большим признанием коллективных прав.

Религиозная принадлежность населения Канады

Политика Департамента многокультурности и гражданства, федеральные программы, разработанные этим департаментом, во-первых, дали канадцам возможность осознать, что институт канадского гражданства является именно тем, что объединяет их всех, независимо от происхождения и культурных истоков, во-вторых, поощряли социальную активность граждан Канады и настраивали их на активном и ответственном участии в жизни канадского общества, в-третьих, устраняли барьеры на пути к достижению равенства. Проблемы устранения барьеров включали борьбу с расизмом, неграмотностью населения, сложностями интеграции, случайными нюансами отрицания равных прав для всех граждан страны.

Собственно в Канаде при этом растет этнокультурная «мозаичность» и вместе с тем интенсифицируется процесс «канадизации» ее населения и осознания им своего этнокультурного единства. Последний из этих процессов в значительной мере предопределен целеустремленной политикой создания и распространения канадской культуры, формирования идеи, которая консолидирует общество, и системы ценностей. Политика многокультурности, которая усиленно проводилась в Канаде во второй половине прошлого века, свидетельствует если не о мудрости , то о дальновидности и обоснованности политической стратегии канадских политиков.

Один из современных теоретиков многокультурности Дж. Рекс отмечает, что глобальный характер миграционных процессов, а также «сложные процессы политической интеграции меньшинств» нуждаются в пересмотре доминирующих теорий в этой области, такие изменения должны основываться на «внимательном анализе эмпирических и исторических процессов, которые касаются национализма и миграции». Именно такому «тщательному анализу» в науке и будет способствовать весь глубинный политический опыт современной Канады как своеобразной многокультурной столицы мира[3].

Языковая принадлежность населения в Канаде, владение языками

Cледует отметить, что основные принципы канадской многокультурности, которая действительно стала конститутивной чертой образа жизни канадцев, проникают во все государственные институты, значительно влияя на их структуру, принципы, функции. Полиэтническое население Канады является огромным конкурентным преимуществом в условиях глобальной экономики и это преимущество осознано, оценено и широко применяется страной и ее гражданами. Огромную значимость играет поддержание Канадой принципов многокультурности и в международном дискурсе. Критериальная система оценки международных проектов Канады включает пять основных показателей, среди которых отмечается психологический (основывается на существующих у населения представлениях относительно индивидуальной и коллективной безопасности, уровня терпимости общества и культурного или политического плюрализма). Социальный показатель в предложенной системе критериев включает наличие/отсутствие любых видов дискриминации, а также уровень взаимодействия разных этнических социумов и их представительство в органах власти и управления.

Воплощение принципов многокультурности на уровне федеральной политики Канады сближает ее с населением, которое в свою очередь обогащает все политические и социальные институты новыми этичными, ценностными, организационными принципами. Как справедливо заметил известный канадский исследователь М. Игнатьефф, «если федерализм не будет срабатывать в моей Канаде, он, по-видимому, не будет работать нигде»[4].

Символично, что ощущение этничности во всех государственных институтах оказывается неотложным требованием нынешнего времени и в будущем будет определять как благополучное и мирное развитие демократических государств, так и отношение к ним всего мирового сообщества[5].

Политика многокультурности является единственной действенной инструментальной моделью, что позволяет формировать инклюзивную канадскую нацию ХХІ в. принимая во внимание то, что основные тенденции общественного развития Канады свидетельствуют о том, что эта страна и в дальнейшем будет оставаться этнически и расово разнородным обществом. Такая многокультурная канадская нация не является ни полностью этнической, ни полной проекцией европейских политических наций, ни только новейшей формой североамериканской самобытности, а скорее инкорпорированной структурой всех трех указанных элементов. Данное утверждение считается достаточно адекватным, поскольку современная Канадская общественная реальность дает примеры не только существования этнической сердцевины, но и того, что многие канадцы развивают «гибридный смысл самобытности»[6].

Таким образом, признавая и воплощая принципы многотокультурности во всех областях жизни, предоставляя полные права и возможности этническим сообществам и национальным меньшинствам, правительство Канады повышает свой престиж, привлекает большое количество граждан к управлению обществом и снимает из себя лишний груз по предоставлению необходимых населению услуг.

[1] Коленеко В.А. Французская Канада в прошлом и настоящем : очерки истории Квебека, XVII-XX века / В.А. Коленеко ; Ин-т всеобщ, истории РАН. – М.: Наука, 2006. – С. 286.
[2] Барановский К.Ю. Квебек – основная внутриполитическая проблема Канады // Восприятие Квебека в России. Научно-просветительский альманах / Под ред. В. Коленеко. – М.: АИКВР, 2001. – С. 172-174.
[3] Банцекин Н.Б. Франкоканадская проблема и канадская федерация // Современная внутренняя политика Канады. Сб. ст. / Отв. ред. С.Ф. Молочков. – М.: Наука, 1986. – С. 127-129.
[4] Данилов С.Ю. История Канады. – М.: Издательство «Весь Мир», 2006. – 256 С. 15.
[5] Захаров А.А. Федеративное государство и сепаратизм: канадский вариант // Полис. – 2002. – № 3. – С. 139-141.
[6] Данилов С.Ю. История Канады. – М.: Издательство «Весь Мир», 2006. – С. 35.

Референдум 1995 года и сепаратизм в Квебеке

В середине 90-х годов сепаратисты попробовали в очередной раз реализовать свои стремления к созданию независимого государства. После победы на выборах в сентябре 1994 года «Партии Квебека» во главе с Жаком Паризи, партия снова инициировала соответствующие слушания в Парламенте провинции, а также заключила 12 июня 1995 года соглашение относительно координации действий во время проведения Референдума об отделении от Канады с федеральной партией «Блок Квебека» и провинциальной – «Аксйон демократик дю Квебек».
Вопрос, вынесенный на Референдум опять звучал достаточно сложно и завуалировано: «согласны ли Вы, что Квебек должен стать суверенным, сделав формальное предложение Канаде о новом экономическом и политическом партнерстве в рамках Закона относительно будущего Квебека и соглашения, подписанного 12 июня 1995 года?». При этом, подразумевался проект Закона о будущем Квебека, который в преамбуле содержал декларацию о суверенитете.
Следует отметить, что в то время по всей Канаде начались бурные дискуссии по статусу Квебека. В частности, федеральное правительство во главе с Жаном Кретьеном, пытаясь определенным образом разрядить ситуацию, признало Квебек «особенным обществом» (distinct society), то есть обществом, которое отличается французским языком, уникальной культурой и континентальной системой права[1].

Жан Кретьен

Вместе с тем, среди значительной части англоязычного населения росло раздражение сепаратистскими требованиями Квебека, которые не без основания рассматривались в качестве перманентного шантажа остальной страны. Своеобразным «охлаждающим душем» для сепаратистов стали дебаты в Парламенте Канады вокруг вопроса обеспечения прав коренных народов провинции, численность которых на то время составляла около 60 тыс. человек (6 племен), а также обсуждения возможных экономических последствий отделения, связанных с исключением Квебека с комфортной бизнес-среды Североамериканской зоны свободной торговли (НАФТА)[2].

НАФТА карта

При этом Соединенные Штаты «подставили плечо» своему северному соседу. В ходе визита Президента США Клинтона в Оттаву в феврале 1995 года, американский лидер имел 25-минутную встречу с лидером «Блока Кебека» Бушаром, во время которой последний пытался убедить американскую сторону, что независимый Квебек будет дружественной страной-соседом США и высказался в поддержку сохранения условий свободной торговли. Однако, ни одного конкретного ответа он не получил. Президент США лишь выразил благодарность за возможность получить информацию относительно позиции сторонников независимости Квебека из «первых уст». Отметив, что вопрос Квебека является сугубо внутренне канадским делом, американский Президент, тем не менее отметил то, что его страна имеет «замечательные отношения с сильной и объединенной Канадой». Выступая перед членами парламента Канады в первый день визита, Клинтона, вспомнив слова бывшего Президента США Гарри Трумэна во время его пребывания в Оттаве в 1947 году, отметил: «Выдающиеся достижения Канады в деле обеспечения национального единства и прогресса путем компромисса, выдержки и терпения могут быть предметом для полезного изучения братскими нациями. Эти слова звучат сегодня так же актуально, как и тогда». Еще более конкретно он высказался в ходе обеда в Музее цивилизаций, перефразировав де Голля и провозгласив двумя языками тост: «Пусть живет Канада»! (Long live Canada – Vive le Canada!)[3].
В данных условиях, 30 октября 1995 года 50,56 % населения провинции отдали свои голоса за сохранение Квебека в составе Канады. При этом, 60 % франко-канадцев проголосовали за суверенитет Квебека, а больше чем 90 % англоязычных граждан провинции поддержали идею относительно существующего статуса Квебека. Тем не менее суверенитету «нет» было больше лишь на 1,16 %[4].

Результаты референдума 1995 года в Квебеке

Считалось, что после Референдума 1995 года квебекский сепаратизм, по мнению многих экспертов, был «скорее мертвым нежели живим», однако, результаты федеральных парламентских выборов 2004 года, в ходе которых представители федеральной партии – «Блок Квебека», получил 54 места в Палате Общин, засвидетельствовали, что эта идея имела много своих сторонников.
В 2006 году после дебатов в Палате общин Парламента Канады состоялось признание квебекской нации, а вместе с ним – обоснованности требований Квебека добиваться особого статуса в Канадской конфедерации[5].
На выборах 2011 года блок получил лишь четыре кресла, после чего его глава Жиль Дюсеп ушёл в отставку. После этих выборов Квебекский блок потерял статус официальной партии в Палате общин, который гарантировал ему бюджет на исследования и минимальное право на выступление.
4 сентября 2012 г. в Квебеке прошли парламентские выборы. В результате выборов-2012 в Квебеке к власти пришла Квебекская партия, набрав 33 % голосов, а либералы, правившие последние 9 лет, с 31 % ушли в оппозицию[6]. Сторонников победившей Квебекской партии и суверенитета Квебека в самой Канаде принято называть не «сепаратистами», а «суверенистами» – собственно, так называют их и в самом Квебеке: «les souverainistes»[7]. В планах победителей не только борьба за суверенитет, но и социальные меры: увеличение соцвыплат, поднятие налогов на крупный бизнес, заморозка тарифов на электроэнергию возвращение прежней стоимости образования бастующим студентам. Большим успехом считает третье место центристская Коалиция за будущее Квебека, получившая на целых 10 кресел больше, чем четыре года назад. Ее лидер Франсуа Лего оценил результат в 19 мандатов как триумф: «Мы наблюдаем подъем новой политической силы Квебека. Победа ждет нас». Фактически выборы стали первым тестом на прочность для Коалиции за будущее Квебека, созданной совсем недавно, 4 ноября 2011 года (ее предшественницей в Национальном собрании была партия Демократическое действие Квебека). В случае победы Ф. Лего обещал ввести десятилетний мораторий на вопрос о независимости, тем самым «остановив борьбу вокруг референдума». Ф. Лего не создал коалицию ни с сепаратистами, ни с либералами, но поддерживает П. Маруа на пути социальных реформ[8].
В Квебеке также сменилось политическое руководство. На смену Жану Шаре – главе Либеральной партии, которая правила в провинции девять лет, пришла Полин Маруа – лидер Квебекской партии. Громкую победу омрачил трагический инцидент. Мужчина в возрасте 62 лет открыл стрельбу на съезде Квебекской партии, убив одного человека и тяжело ранив другого. Произошло это, когда П. Маруа произносила торжественную речь. Телохранители помогли женщине покинуть сцену, стрелок был арестован. Когда его уводили, он кричал по-французски: «Англичане просыпаются!» После пришлось вызывать пожарных, поскольку оказалось, что подозреваемый еще и поджег здание.
олин Маруа рассчитывает, что ее правительство меньшинства будет находиться у власти до 2013 г. В этом году она делает ставку на досрочные парламентские выборы и упрочнение позиций Квебекской партии. Но возможно, что правительство меньшинства будет находиться у власти и дольше.
В ближайшее время на референдум по вопросу о суверенитете не стоит рассчитывать. Идея не пользуется поддержкой у населения. Согласно социологическим опросам, за отделение Квебека готовы проголосовать 28% жителей провинции. В ожидании возможных изменений общественного мнения П. Маруа может вступит в торг с федеральным правительством и потребовать больших привилегий для Квебека, пока – в составе Канады. Но сегодня ключевым вопросом для партии Квебека являются социально-экономические реформы[9].

Эмблема Квебекской партии (Parti québécois)

Характеризуя сегодняшний Квебек, можно отметить, что Квебек является вторым по величине франкоговорящим регионом мира после Франции; его население составляет 7 957 600 человек из 34 349 200 жителей Канады[10]. В экономическом отношении 83,8% экспорта провинции направляется в США. В ней производится половина канадской гидроэнергии, добываются медь, бокситы, никель, уран. Рядом с такими традиционными отраслями, как сельское хозяйство, переработка древесины, легкая промышленность, металлургия и электроэнергетика, в провинции активно развиваются производство телекоммуникационного оборудования, аэрокосмическая отрасль, программное обеспечение, современная химическая и фармацевтическая промышленности, биотехнологии и прочее. Половина высокотехнологического экспорта Канады производится в Квебеке. В трёхмиллионном мегаполисе Монреале, который является экономическим и культурным центром провинции сосредоточены представительства сотен банков, транснациональных корпораций, штаб-квартиры ряда международных организаций, в т. ч. Международной организации гражданской авиации (ИКАО).
Квебек имеет давние традиции в поддержке и развитии активных международных контактов, в частности, еще в 1882 году был назначен первый постоянный представитель Квебека во Франции. Данная провинция также имеет около 500 соглашений с регионами других стран о сотрудничестве в сферах сельского хозяйства, образования, энергетики, транспорта, телекоммуникаций, охраны окружающей среды. Представительства Квебека есть на всех континентах. В частности, его офисы находятся в Нью-Йорке, Бостоне, Чикаго, Атланте, Париже, Лондоне, Риме, Берлине, Вене, Барселоне, Пекине, Шанхае, Токио, Гонконге.
Смотря в определенной степени «сквозь пальцы» на достаточно активную деятельность Квебека за рубежом, основными направлениями которой являются экономика и культура, Департамент иностранных дел Канады, в то же время, достаточно жестко реагирует на попытки других стран установить контакты с провинцией без информирования Оттавы о своих намерениях[11].
В связи с этим известный канадский журналист и политолог Ричард Гвин, защищая позицию бывшего премьер-министра Пьера Трюдо относительно «единой Канады» и критикуя появление в оттавских властных коридорах идеи так называемой «асимметричной федерации», отметил, что если раньше с требованиями относительно преференций выступал лишь Квебек, сегодня, пользуясь слабостью правительства, претензии выдвигают и другие провинции, в частности, наиболее населенная и экономическая развитая провинция Онтарио. «Что же будут происходить? Каждый будет заниматься собственными вопросами. …Конфедерация будет менее крепкой. Это не будет хорошо. Однако, это то, что случится», – предостерег он.
Видя опасность в росте сепаратистских настроений и исходя из требований представительства интересов Квебека в международных организациях, в частности, ЮНЕСКО и ВТО, Правительство Канады пообещало провинции более внимательно подходить к обеспечению интересов Квебека во внешней сфере. В то же время было отмечено, что в эпоху глобализации Квебек должен действовать во внешней сфере в унисон с Оттавой[12].
На современном этапе Квебекский конфликт можно считать латентным (скрытым), поскольку конфликты такого типа могут существовать десятилетиями и перерастать в открытые (актуализированные) только в определенных общественных условиях. Обычно, латентные конфликты непосредственно не создают опасности жизнедеятельности людей. Именно в этой форме конфликты лучше поддаются решению.
Таким образом, больше пятнадцати лет прошло со времени проведения нового Референдума 1995 года, когда население Квебека вновь отдало свои голоса за сохранение этой провинции в составе Канады. Однако, вопрос обеспечения территориальной целостности страны и до сих пор сохраняет данную проблематику чрезвычайно актуальной с точки зрения отношений между федеральным центром и провинциями, а также политического, экономического, социального и культурного развития Канады и непосредственно отражается на ее внутренней и внешней политике.

[1] Lammert C. Nationale Benegungen in Quebec und Korsika, 1960-2000. Frankfurt am Main: Campus Verlag, 2004. – P. 131-133.
[2] Барановский К.Ю. Квебек после референдума – накануне конституционной конференции // США: экономика, политика, идеология. – 1996. – № 5. – С. 115-117.
[3] Нуриахметов В.Г., Попов Р.В. Опыт канадского федерализма: уроки для канадской федерации? // США. Канада: экономика, политика, культура. – № 3-4. – С. 132
[4] Коленеко В.А. Французская Канада в прошлом настоящем. Очерки по истории Квебека XVII-XX века. – М.: Наука, 2006. –С.203-204.
[5] Коленеко В.А. Признание квебекской нации // Вестник РОИК. – 2007. – № 23. – С. 14-15.
[6] Официальный сайт Генеральной дирекции по выборам в Квебеке. – URL: http://www.electionsquebec.qc.ca
[7] Лемешевский Д. Квебек может выйти из Канады // Метро (московский выпуск). – 6 сентября 2012. – С. 7.
[8] Овчаренко Е.Ф Возвращение Квебекантропа. Квебекские выборы-2012 в зеркале СМИ России. // Журналистский ежегодник. Научное издание факультета журналистики Томского государственного университета. – 2012. – Ч. 1. С. 102–104.
[9] Цилюрик Д. Власть в Квебеке досталась сепаратистам. В канадскую политику вмешался стрелок // Независимая газета. – 6 сентября 2012. – С. 4.
[10] Statistique Canada. URL: http://www.statcan.gc.ca/daily-quotidien/ 110622/tdq110622-fra.htm
[11] Ажаева В.С. Канадские модели федерализма // Российские исследования по канадской проблематике. – М.: Труды РАИК,1999. – С. 194.
[12] Черкасов А.И. Квебекское общество: национализм или патриотизм? // Восприятие Квебека в России. Научно-просветительский альманах / Под ред. Коленеко В.А. – М.: АИКВР, 2001. – С. 139.

Франкоканадский сепаратизм в 1970-80-е годы

В 1970-е годы проблема Квебека стала острейшей внутриполитической проблемой Канады, ее влияние все больше отражалось на многих аспектах политики канадского правительства. Террористические действия Фронта освобождения Квебека (FLQ) привели к вытеснению этой организации, от рук которой с апреля 1963 года погибло 6 человек, с провинциальной политической сцены и её исчезновению.

Провинция Квебек в составе Канады

Невзирая на эти события, сепаратистские настроения продолжали доминировать в 70-х годах среди политических сил провинции. Случай приступить к воплощению в жизнь концепции «ассоциативного суверенитета» представился Квебекской партии уже в ноябре в 1976 г., когда эта политическая сила одержала победу на выборах к Национальной ассамблее Квебека. Это событие вызывало в канадском обществе небывалую до тех пор обеспокоенность в отношении сохранения целостности страны. Основанием для беспокойства за будущую целостность Канады были заявления лидера Квебекской партии Р. Левека, в которых он отмечал невозможность дальнейшего сожительства англо- и франкоканадцев в границах одного государства, которое, по его определению, напоминало «пребывание двух скорпионов в одной бутылке». Осознавая всю сложность политической ситуации, федеральный премьер Пьер Трюдо признавал, что Канада очутилась в условиях наибольшей угрозы существованию государства со времени его создания[1].

Пьер Трюдо

В середине 1977 г. правительство Квебекской партии выступило с идеей проведения референдума об ассоциативном суверенитете провинции и подало на усмотрение общественности форму его проведения, которая повторяла модель, использованную Великой Британией во время волеизъявления относительно вступления в ЕЭС. Как и в британском случае, в провинции были созданы две организации, которые отстаивали позицию «за и против». Обе структуры получили от правительства одинаковые финансовые ресурсы и время для выступления на телевидению и по радио. Кроме этого, каждый житель Квебека получил брошюру с аргументами «за и против» ассоциативного суверенитета, а также отдельное обоснование позиции правительства.
Привязанность политического суверенитета к экономической ассоциации с Канадой означала потерю части национальной самостоятельности. Это можно трактовать как следствие канадского этнокультурного дуализма, в соответствии с которым жители провинции идентифицируют себя не только квебекцами, но и канадцами, поскольку именно они и были инициаторами образования Канадской федерации. Принимая во внимание это, один из главных идеологов квебекского национализма Жан-Марк Леже подал идею ассоциативного суверенитета, и, в то же время, будущего референдума, исключительно как «диалог и достижение нового братства». С другой стороны, дополнение политического суверенитета Квебека экономической ассоциацией с Канадой можно объяснить тем фактом, что такое сочетание должно было сделать идею суверенитета привлекательнее среди тех, кто сомневался в целесообразности отделения провинции. Впоследствии и сам Р. Левек признал, что употребление термина «ассоциация» объясняется «прагматичными рассуждениями»[2].

Рене Левек

1 ноября 1979 г. правительство обнародовало в Национальной ассамблее документ под названием «Квебек – Канада. Новое соглашение», в котором были изложены основные принципы воплощения в жизнь концепции ассоциативного суверенитета. В нем шла речь, о том что благодаря политическому суверенитету перед провинцией откроются новые возможности и она извлечет политическую выгоду, а от экономической ассоциации с Канадой – Квебек получит экономическую выгоду. Документ предусматривал членство Квебека в Британском Содружестве, ООН, НОРАД и НАТО. По этому поводу Р. Левек отмечал: «Мы часть Западного света и намереваемся остаться ею». После достижения Квебеком политического суверенитета и вступления в экономическую ассоциацию с Канадой, предлагалось создать общий орган управления – Общий совет министров, куда бы входили представители Квебека и Канады. Каждая из двух частей нового образования могла иметь на своей территории собственное законодательство, по своему усмотрению распоряжаться финансами. Программой также предусматривались свободное движение товаров, рабочей силы и капиталов, отсутствие таможни и паспортного контроля, наличие общей валюты, тесный военный союз между Квебеком и Оттавой.
Вскоре квебекское правительство назначило проведение референдума на 20 мая 1980 г. и обнародовало суть вопроса (на французском и английском языках). Оно было достаточно мягким, но в то же время чрезвычайно громоздким. Вот его содержание: «Правительство Квебека вынесло на общественное рассмотрение предложение проведения переговоров относительно заключения нового соглашения с остальной, которая базируется на равенстве двух наций, Канадой. Это соглашение должно дать Квебеку эксклюзивное право принимать собственные законы, собирать налоги, устанавливать отношения с зарубежными государствами – то есть, получить суверенитет. В то же время, оно предусматривает экономическую ассоциацию с Канадой, включая общую валюту. Изменения в политическом статусе, полученные в результате этих переговоров, не вступят в силу без народного одобрения на другом референдуме. Учитывая такие условия, даете ли Вы правительству Квебека мандат на проведение переговоров по предлагаемому соглашению между Квебеком и Канадой?».
Часть квебекских радикалов выступила против такой завуалированной формулировки и настаивала, чтобы вопрос независимости был поставлен прямо. Однако Р. Левек считал, что вопрос сам в таком виде способен обеспечить победу. Проведенные в то время опросы свидетельствовали о том, что 57% квебекцев хотели расширения прав провинции в отрасли культуры, 50% в экономике, 37% в сфере международных отношений и в целом 54% жителей Квебека поддерживали предложение провинциального правительства относительно ассоциативного суверенитета[3].
Необходимо учесть и то, что референдум, как и обещал раньше Р. Левек, прямо не касался независимости провинции, а имел скорее консультативный характер. Лишь при позитивном результате 20 мая, должен был состояться новый референдум, посвященный непосредственно вопросу самостоятельности. То есть, если Квебек и мог, де-юре, стать независимым, то в любом случае не в результате референдума 20 мая в 1980 г. Однако, де-факто, и это хорошо понимали в Оттаве, позитивные последствия голосование неминуемое открывали путь к полной независимости Квебека. Так, специализированная комиссия по изучению перспектив Канады в будущем при Гудзоновом институте, обратила внимание на отсутствие полной уверенности в том, что после провозглашения политического суверенитета Квебек пойдет на любую ассоциацию с остальной Канадой.
С 4 по 20 марта в 1980 г. в Национальной ассамблее состоялись дебаты по поводу вопроса вынесенного на референдум. Главная полемика развернулась между лидерами главных политических партий провинции Клодом Раяном (Либеральная партия) и Рене Левеком (Квебекская партия). Р. Левек отметил, что референдум – выдающееся событие в квебекской истории, во время которого жители региона будут иметь реальное право на самоопределение. Премьер в очередной раз раскритиковал систему канадского федерализма, которая не гарантирует квебекцам сохранения их национальной идентичности. К. Раян в ответ обратил внимание Р. Левека, что все те достижения, о которых говорил он своем выступлении, стали возможными лишь благодаря той политической системе (федерализму) при которой, собственно, и живут квебекцы.
Противостояние накануне референдума приобрело черты внутреннего соперничества между двумя школами политической мысли во Французской Канаде (сепаратистами и федералистами), тогда как Английская Канада оказалась в достаточно выгодной роли наблюдателя. Это было предопределено также тем, что Оттава вынужденно скрывала свое непосредственное участие в референдумной кампании, поскольку любое прямое вмешательство вызвало бы обратную реакцию и привело бы к увеличению количества сторонников отделения провинции. Не слишком четкую позицию в отношении референдума заняла и католическая церковь, чье влияние в провинции было достаточно большим. Еще в 1979 г. квебекские епископы приняли общее воззвание под названием «Народ Квебека и его политическое будущее». В первой части послания шла речь о том, что жители провинции имеют право самостоятельно определять и устраивать свое будущее, потому что в Евангелии отмечено: «Ищите и найдете». Эту фразу, на первый взгляд, можно было трактовать как завуалированную поддержку сепаратистского движения партии Р. Левека, однако, во второй части прозвучала негативная оценка суверенитета, а также призыв к единению людей.
14 мая 1980 г. перед десятитысячной толпой квебекцев в Монреале федеральный премьер П. Трюдо торжественно пообещал обновить федерацию, а Квебеку, принимая во внимание его исключительную национальную идентичность, обеспечить в системе канадского федерализма особое место. Условием выполнения обещания, должно было стать голосование против предложения квебекского правительства. Трудно сказать о последствиях этого обращения. Как свидетельствуют результаты исследования, проведенного уже во время референдума, немало избирателей сформировало свое мнение еще перед его обнародованием (41%) или приняли решение на ранней стадии кампании, тогда как лишь 5% определились в течении последней недели[4].
нтрига относительно результатов голосования, которая все же сохранялась до последнего дня, способствовала активизации дискурса вокруг будущего как Канады, так и Квебека. Согласно проведенным опросам, лишь 10 % жителей в девяти провинциях Английской Канады поддерживало идею ассоциативного суверенитета, в то время как 80 % выступали против любой независимости, в том числе и неполной.
Однако, ради справедливости, надо отметить, что в стране было немало и тех, кто особо не беспокоился возможным отделением Квебека. Ярким примером этого могут быть результаты опросов общественного мнения, проведенные в марте 1979 г. в Альберте, в которых 32 % жителей этой западной провинции сознались, что ничего не знают о плане проведения референдума в Квебеке и их больше интересует вопрос, как помешать федеральному центру узурпировать контроль над природными ресурсами провинции. Поэтому, каждый регион имел собственные интересы и реагировал на чужие проблемы не охотно, невзирая даже на их общегосударственную роль. Учитывая это, квебекское правительство допустило возможность, в случае провала идеи экономической ассоциации с Канадой обратиться с подобным предложением к США.
Однако к подобному сценарию развития событий не дошло, поскольку на референдуме по поводу ассоциативного суверенитета, который состоялся 20 мая в 1980 г., победу одержали федералисты. В голосовании участвовали 84,3 % квебекцев. Это была наивысшая явка избирателей за всю историю не только Квебека, но и Канады в целом. Положительно на вопрос правительства ответило 1 478 200 человек или 40,5 %, негативно – 2 171 913 или 59,5%. Из 110 избирательных округов, лишь в 15 сторонники ассоциативного суверенитета одержали победу. Среди них был и Тайлон – округ, от которого свое время в Национальную ассамблею был избран Р. Левек.

Флаги Квебека на митинге

По мнению большинства канадских политологов, референдум засвидетельствовал, с одной стороны, достаточно глубокий раскол среди населения провинции, а с другой, что много квебекцев не удовлетворены местом провинции в составе федерации. Сам Р. Левек сразу после провала референдума относительно ассоциативного суверенитета пророчески отметил, что это далеко не последний референдум в истории провинции. Вскоре и Национальный совет Квебекской партии в своем документе «Квебек в 80-ые гг.» поставил целью в случае победы на ближайших провинциальных выборах инициировать проведение нового волеизъявления[5].
Результаты майского референдума вызывали оживленное общественное обсуждение, которое сводилось к поиску причин поражения идеи ассоциативного суверенитета. В среде сторонников самостоятельности сразу же появилась версия, в соответствии с которой референдум для квебекцев стал неискренним проявлением их воли, поскольку они хотели продемонстрировать «свою преданность Канаде и при этом не навредить себе». Следовательно, значительная часть жителей Квебека боялась нарушения устоявшегося уклада жизни, прежде всего в экономическом плане, и голосовала за спокойствие. Кроме того, негативные последствия голосования объясняются тем фактом, что квебекцы со времени «тихой революции» достигли необходимого минимума прав и свобод для сохранения национальной идентичности. В то же время, получил распространение тезис о квебекском национальном движении, направленном не на конфронтацию, а на кооперацию.
Анализ голосования показывает, что среди тех, кто поддержал предложение квебекского правительства процент франкофонов составил приблизительно 48-51 %. Поэтому, даже среди франкоквебекцев не удалось достичь позитивного результата, не говоря уже об англофонах. Расхождение во взглядах стало характерной чертой волеизъявления для большинства квебекцев, без влияния социального статуса. Исключением может служить, разве-что местная политическая элита, которая проявила наибольшую согласованность в голосовании. «За» преимущественно голосовали и молодые квебекцы, которые родились в период с 1945 по 1959 г., поэтому возрастной фактор сделал квебекский сепаратизм потенциально опасным в будущем.
«Нет» в основном сказали четыре категории квебекцев: те, кого удовлетворял статус-кво, сторонники конституционных изменений, предложенных федеральным правительством, личные симпатики П. Трюдо и К. Раяна и противники правящей Квебекской партии. Как засвидетельствовали опросы, положительно голосовали преимущественно те, кто отдал свой голос за партию Р. Левека на выборах в 1976 г. 84 % избирателей, которые сказали «да» идентифицировали свою принадлежность к Квебекской партии, а 87 % тех, кто сказал «нет» были сторонниками либералов.
Не меньше повлияла на результаты голосования позиция главных политиков, которые, как ни парадоксально, были значительно популярнее тех идей, которые они проповедовали, потому референдум в провинции назвали «битвой вождей». Глава Квебекской партии Р. Левек имел больше симпатиков чем лидер либералов К. Раян, однако эта популярность нивелировалась наличием на должности премьер-министра Канады франкоканадца П. Трюдо. Невзирая на то, что вершина популярности федерального премьера была уже позади, он все же имел весомое влияние на мнение квебекцев и в «обновленный федерализм», скорее всего, поверили лишь потому, что его провозгласил именно П. Трюдо. Поэтому, главную заслугу в победе федералистской идеи над сепаратистской отдают именно ему.
Ситуация продолжала оставаться острой в течении 80-90-х гг. ХХ века Все попытки федерального правительства остановить процесс децентрализации не дали желаемого результата, что, в свою очередь, ставило под сомнение его способность решить конституционный кризис (Квебек до сих пор не ратифицировал Конституцию Канады 1982 г., в которой проигнорированы требования квебекцев о признании их «особым обществом» с соответствующими привилегиями и полномочиями)[6].
Таким образом, референдум 1982 г. относительно ассоциативного суверенитета Квебека был логическим следствием двадцатилетнего периода развития провинции, которое прошло под знаменем изменений принципов функционирования системы канадского федерализма. Его проведение, а следовательно, и реальная угроза единству государства, заставили Оттаву в который раз переосмыслить проблему Квебека и признать потребность ее решения главным приоритетом своей деятельности. Результаты референдума показали, что квебекцев не удовлетворяют ни ассоциативный суверенитет, ни статус-кво. В последующем в квебекском обществе начала формироваться критическая масса, готовая безоговорочно поддержать отделение от Канады, поэтому возросла актуальность нового референдума.

[1] Данилов С.Ю. Действия правительства Канады по урегулированию конституционного кризиса (1976-1992) // США: экономика, политика, идеология. – 1993. – № 10. – С. 55-59.
[2] Нуриахметов В.Г., Попов Р.В. Опыт канадского федерализма: уроки для канадской федерации? // США. Канада: экономика, политика, культура. – № 3-4. – С. 132.
[3] Ажаева В.С. От ассимиляции к многокультурности // Российские исследования о Канаде. – М.: Труды РАИК, 1997. – С. 20-22.
[4] Данилов С.Ю. Действия правительства Канады по урегулированию конституционного кризиса (1976-1992) // США: экономика, политика, идеология. – 1993. – № 10. – С. 60-64.
[5] Данилов С.Ю. Поведение правительства в кризисных ситуациях: Из опыта Канады // США: экономика, политика, идеология. – 1991. – № 9. – С. 63-64.
[6] Данилов С.Ю. Действия правительства Канады по урегулированию конституционного кризиса (1976-1992) // США: экономика, политика, идеология. – 1993. – № 10. – С. 70-74.

Квебекский сепаратизм в 1960-е годы

После смерти в 1959 году авторитарного Премьера Дюплесси, который «железной рукой» правил Квебеком в течение 18 лет, в провинции началась так называемая «мягкая (тихая) революция», которая была поддержана широкими слоями населения и заключалась в существенной либерализации всех сторон общественной жизни, включая экономику, образование и культуру. В авангарде сложного реформирования стала Либеральная партия, которая одержала уверенную победу на выборах 1962 года.

Морис Дюплесси, премьер-министр Квебека в 1936—1939 и 1944—1959 годах

Вместе с тем, быстрые общественные изменения стали детонатором появления сепаратистского движения. Пользуясь значительным недовольством франкоязычного населения господствующим положением англоязычной элиты Монреаля, в частности в экономической сфере, сепаратисты, на протяжении незначительного времени, получили значительную поддержку среди молодежи, студентов и определенной части интеллигенции провинции. В марте 1963 года наиболее радикально настроена сепаратистская группа – «Фронт освобождения Квебека» (FLQ) заявила о закладке двух взрывных устройств в Монреале и Вестмонте, начав этой акцией долговременную кампанию террора под лозунгом создания «независимого Квебека»[1].

Квебек на карте Канады

В 1963 г. была учреждена Королевская комиссия по проблемам двуязычия и двух культур. Само название комиссии отражало взгляд правящих кругов Канады на национальную проблему как проблему в лучшем случае культурной автономии. Опубликованный в 1965 г. доклад комиссии констатировал наличие в Канаде самого глубокого кризиса со времени создания конфедерации. Комиссия признала, что национальный вопрос в Канаде перерос в конфликт между «большинством во всей Канаде и большинством в Квебеке». В англоязычных провинциях большинство населения, как правило, не понимало существа квебекской проблемы, усматривая конфликт в сфере языка и культуры. В таком же направлении были выдержаны и рекомендации Королевской комиссии, которые не вышли за рамки предложений о лучшем ознакомлении с культурой и языком «двух культурных общностей Канады». Тем самым вопрос о национальном самоопределении подменялся простыми решениями в области расширения пользования французским языком в работе административно-правительственных органов, большего участия франкоканадцев в федеральном административном аппарате и пр. Ряд законов в этом направлении был принят, но это не было решением проблемы. Отдельные демократические реформы были важны, но причина «кризиса конфедерации» лежала глубже.
Одним из лидеров политического движения франкофонов стал активный деятель «тихой революции», бывший журналист Рене Левек. В октябре 1967 г., чтобы избежать исключения из рядов Либеральной партии Квебека за сепаратистские заявления, он покинул либералов и инициировал создание «Движения суверенитета-ассоциации», которое выступало за провозглашение политического суверенитета провинции и дальнейшее объединение в экономический союз с Канадой. В 1968 г. эта организация объединилась с «Национальным движением» Жиля Грегуара, создав Квебекскую партию (Parti Quebecois). Через несколько недель, преодолев межличностные противоречия, лидер «Движения за национальную независимость» Пьер Бургуль призывал и своих единомышленников вливаться в ряды новообразованной партии. Таким образом, Р. Левек сумел объединить разрозненные силы сторонников независимости, сделав сепаратизм привлекательным для электората.

Рене Левек

По глубокому убеждению Р. Левека, оставаться в Канадской федерации, которая возникла в результате «неудачного брака» («брака по расчету») между англо- и франкоканадцами, для Квебека было губительным делом. В семейной жизни в таких случаях люди расстаются, поэтому этот принцип должен быть использован и в отношениях между провинцией и федеральным центром. Однако, отмечал Р. Левек, Квебек и Канада должны остаться «товарищами». Он верил, что они могут иметь общую валюту, сотрудничать в сферах обороны и судоходства. Однако о полной самостоятельности Р. Левек пытался не говорить призывал в любом случае не отождествлять понятия «независимость» и «суверенитет»[2].

Административная карта Канады

Суть выхода из состава федерации Р. Левек трактовал осторожно, отмечая, что сепарация должна быть осуществлена мирно и в демократической форме. Квебек должен был стать франкоязычной республикой с такой избирательной системой как в ФРГ. Впоследствии между Квебеком и Канадой должно было быть заключенное соглашение наподобие того, которое предшествовало образованию Европейского Экономического Содружества (ЕЭС). Принимая во внимание такую специфическую позицию политика, американская газета «Нью-Йорк Таймс» называла Р. Левека самым «приятным в мире сепаратистом».
Значительный импульс политическое движение франкоканадцев получило в результате заявления Президента Франции Шарля где Голля 24 июля 1967 года. Генерал де Голль осуществил визит в Канаду. По согласию с федеральным канадским правительством, он сделал остановку сначала в Квебеке и Монреале, в которых преобладал французский язык. Он был встречен восторженной толпой. В своих высказываниях генерал де Голль зашел намного дальше, чем позволяли рамки культурных связей между Францией и ее бывшей канадской колонией, потерянной в 1763 году. 24 июля в Монреале во время импровизированной встречи, на которую де Голля пригласили франкофоны, он заявил: «В этот вечер здесь, а также на протяжении всего визита, я чувствую атмосферу, подобную Освобождению... Вся Франция знает, видит и слышит то, что здесь происходит. Да здравствует Монреаль, пусть живет Квебек, пусть живет свободный Квебек, пусть живет Французская Канада, пусть живет Франция»[3]. Слова «Пусть живет свободный Квебек», а также «канадские французы», вместо «франкоязычные канадцы», пришлись по вкусу кругам, которые боролись за независимость Квебека. Это выступление де Голля вызывало большое недовольство не только большинства англоязычных канадцев, но и британцев, поскольку Канада является доминионом Великой Британии, а также американцев, ближайших соседей Канады, которым не выгоден распад ее на несколько территорий.
Реакция официальной Оттавы на заявление Президента Франции, которое вызывало значительный резонанс во всей стране, была достаточно жесткой. Выступая в Палате Общин Парламента 28 ноября 1967 года Премьер-министр Канады Пирсон отметил: «Я считаю, что это заявление искривило часть истории Канады, неправильно представило определенные современные события и неверно предусмотрело будущее. Это заявление не было лишь комментарием канадской внутренней или внешней политики, которое можно игнорировать. Это вмешательство главы иностранного государства в наши дела. В таком виде оно является неприемлемым. Без сомнений, в данном случае мы не можем терпеть, чтобы глава иностранного государства или правительства давал рекомендации относительно курса политических или конституционных действий, которые бы могли разрушить Канадскую Конфедерацию и единство Канадского Государства. Будущее Канады будет решаться канадцами и именно в Канаде»[4].

Флаг Квебека

Еще более заострился квебекский вопрос в канадской внешней политике после того, как в январе 1968 года Квебек получил приглашение принять участия в Международной конференции министров образования франкоязычных государств в Габоне при отсутствии аналогичного приглашения в адрес федерального правительства. Учитывая значительную активизацию культурных и других связей между Квебеком и Францией, официальная Оттава не без основания увидела инициативу последней в действиях упомянутого африканского государства.
Неустойчивость положения в Квебеке, растущее социальное недовольство, требования и ожидания перемен были симптомами нестабильности в социальной и политической области. Начались поиски путей к выходу из стагнации либеральной партии, к изменению в руководстве либеральной партии, восстановлению ее силы. Нужна была новая политическая фигура. Ею стал профессор из Монреаля франкоканадец Пьер Эллиот Трюдо. В 1968 году он был избран премьер-министром Канады. Его правительство четко осознавало опасность создания прецедента, который де-факто способствовал бы утверждению Квебека в качестве независимого субъекта международных отношений. Поэтому официальная Оттава заняла жесткую позицию, считая, что лишь она может представлять интересы всей Канады во внешней сфере. Путем определенного давления и компромиссов правительству удалось решить вопрос участия делегации Квебека в Международной конференции министров образования франкоязычных государств в Габоне, в частности, договорившись о том, что официальная делегация Канады будет возглавлена федеральным представителем при заместителе-представителе от провинции Квебек. Выход Шарля де Голля с политической арены и победа Либеральной партии на выборах в Квебеке позволили разрядить ситуацию и определенным образом нормализовать впоследствии канадско-французские отношения.

Пьер Эллиот Трюдо

Проблема национального единства в деятельности правительства П. Трюдо сразу заняла важное место. В предвыборной кампании либеральная партия обещала провести комплекс мероприятий, призванных ослабить остроту франкоканадского национального вопроса. Важной мерой стало принятие в 1969 закона об официальных языках, а также ряда других решений правительства о расширении представительства франкоканадцев в учреждениях и службах федерального подчинения. Закон 1969 г. провозгласил равенство английского и французского языков во всех звеньях федерального государственного аппарата; в районах, где число говорящих на втором языке превышало 10%, должен был применяться принцип двуязычия. Закон также предписывал государственным чиновникам изучать французский язык на специально созданных курсах.
Программа двуязычия .не дала того эффекта, на который рассчитывало правительство. Дело было не только в том, что чиновники аппарата нередко саботировали осуществление намеченных мер, в частности изучение французского языка, а в западных провинциях местные власти открыто выступали против закона. Программа правительства обходила главный вопрос – вопрос о признании равноправия франкоканадской нации и ее права на самоопределение. П. Э. Трюдо и основной состав кабинета исходили из посылки о том, что нация является государственно-правовой единицей («одна страна – одна нация»). Отсюда сведение всего вопроса к языковым и культурным различиям и в конечном итоге к вопросам регионального развития[5].
Большое значение имело создание в 1968 г. Совета планирования Квебека и подписание соглашения между федеральным правительством и квебекским правительством о плане развития провинции. Капиталовложения, предусмотренные этим планом, на 80% должны были обеспечиваться федеральным правительством.
Пьер Трюдо твердо верил в то, что внешняя политика страны должна, среди прочего, объединять англо- и франкоканадцев. В выступлении по случаю заключения соглашения с Нигером 19 сентября 1969 года он отмечал: «Канада, которая имеет 6 миллионов франкоязычных граждан, является естественной частью семьи франкофонов. Участие в организации Франкофонии является продолжением канадского двуязычия в международном масштабе. Таким образом, это является фундаментальным и в то же время постоянным элементом нашей политики. Я считаю, что наша двуязычность должна проявлятся не только путем сотрудничества среди франкоязычных граждан, но и в нашей внешней политике, в частности, в международных организациях»[6].
Невзирая на такие жесты со стороны Оттавы, непримиримые сепаратисты не оставляли своих планов по созданию «независимого Квебека». Они считали, что существенная дестабилизация политической ситуации в стране подтолкнет федеральное правительство к переговорам с ними. Однако, похищение активистами FLQ в октябре 1970 года Британского атташе торговли Джеймса Кросса и провинциального Министра труда Пьера Лапорта, которое повлекло так называемый «октябрьский кризис».
В связи с террористическими актами экстремистского Фронта освобождения Квебека правительство П. Трюдо пошло на крайние меры, объявив о введении в действие закона о мерах военного времени 1914 г. В Квебек были направлены федеральные войска, произведено 3 тыс. обысков и 500 арестов, что было призвано устрашить провинцию. Даже убийство Пьера Лапорта террористами не привело к изменению позиции правительства, которое лишь дало согласие на выезд похитителей Джеймса Кросса на Кубу в обмен на его освобождение. Только в апреле следующего года чрезвычайное законодательство было отменено. Эти крутые меры имели далеко идущие последствия – в канадском обществе раскол по национальной линии углубился, в Квебеке новый стимул получило политическое сепаратистское движение и возросла популярность Квебекской партии, открывающая ей путь к власти. В то же время стало более очевидным, что в английской Канаде существует непонимание устремлений франкоканадского национального движения. В итоге к началу 70-х годов кризис конфедерации обострился[7].
Таким образом, в результате так называемой тихой революции 60-х годов в провинции был осуществлен ряд мер по усилению роли франкоканадцев в экономике Квебека, развитию государственного сектора в сфере использования природных ресурсов, ослаблению позиций англоязычного меньшинства в различных областях общественной жизни.


[1] Ажаева В.С. От ассимиляции к многокультурности // Российские исследования о Канаде. – М.: Труды РАИК, 1997. – С. 17-19.

[2] Нуриахметов В.Г., Попов Р.В. Опыт канадского федерализма: уроки для канадской федерации? // США. Канада: экономика, политика, культура. – № 3-4. – С. 132.
[3] Голль Ш. де. На острие шпаги. – М.: Европа, 2006. – (Идеологии). – С. 49-51.

[4] Коленеко В.А. Квебекская проблема в послевоенной Канаде. – М.: Наука, 1981. – С. 36-37.

[5] Черкасов А.И. Квебекское общество: национализм или патриотизм? // Восприятие Квебека в России. Научно-просветительский альманах / Под ред. Коленеко В.А. – М.: АИКВР, 2001. – С. 139.

[6] Canada Has a Future: A Look at Canada's Next 20 Years by the «think tank» Experts Whose Business Is Knowing the Future І Preface by K. Kahn. Toronto: McClelland and Stewart, 1999. – P. 27-29.

[7] Данилов С.Ю., Черкасов А.И. Двенадцать лиц Канады. – М.: Наука, 1987. – С. 112-114.

Альтерглобализм и альтерглобалистское движение

Большинство участников антиглобалистского движения считает, что «антиглобалист» - это ярлык, который часто используется с оттенком ругательства и который на них хотят навесить - для дискредитации - СМИ и правительства государств, возглавляющих процесс глобализации, за их фактически антикапиталистические убеждения. Поэтому некоторые представители этого движения предпочитают называть его «антикапиталистическим» или «антикорпоративным движением», или, что более часто, «движением за глобальную справедливость и солидарность» или за «альтернативную глобализацию». «Альтер-глобализация» - более фигуральный оборот речи, который отражает основную идею движения – артикуляция и популяризация альтернативного, более демократичного видения путей развития мира в эпоху глобализации.
Альтерглобализм изначально был нацелен на борьбу с глобализацией как экономической политикой корпораций и с вытекающей из этого повсеместной эксплуатацией развивающихся стран. Но альтерглобалисты выступают только против капиталистической глобализации - той, что они характеризуют как неолиберальную, при которой международные институты (ВТО, МВФ, Мировой банк) стремятся «продвинуть» интересы развитых капиталистических стран.

По мнению альтерглобалистов, на одном полюсе существует глобализация как объективный процесс интернационализации технологий и культур, а на другом - глобаль­ный капитал как особая, исторически конкретная совершенная форма этого про­цесса. [1] Процесс интеграции технологий, экономик и культур альтерглобалисты считают объективным, но они категорически не согласны с всевластием «глобальных игроков», которые полностью подчинили этот процесс своим интересам. Нынешнюю форму развития глобализации альтерглобалисты называют глобальной гегемонией корпоративного капитала - тотальной властью капитала, персонифи­цированного прежде всего узким кругом глобальных игроков (ТНК, США, страны «большой семерки»).
Критически относясь не к самой глобализации, а к её специфическим последствиям, альтерглобалисты всячески поддерживают установление тесных контактов между индивидами как представителями различных мировых культур, что вполне в русле глобализации. Они в целом поддерживают и межнациональную интеграцию, но считают, что в рамках глобализации экономические требования не должны превалировать над демократическими ценностями, принципом экономической справедливости, защитой окружающей среды и прав и свобод человека. Они стремятся остановить процесс, который называют потерей суверенитета демократическими институтами, пытаются препятствовать распространению убеждения, что расширение свободной торговли и сокращение государственного сектора выгодно для беднейших стран и обездоленных в развитых странах.
Наиболее радикальных представителей этого течения часто путают с интернационалистами, вышедшими из коммунистического движения, в связи с тем, что оба эти движения ставят интересы обычных людей (т.e. трудящихся) над интересами представителей бизнеса.
В силу того, что альтерглобализм вырос как альтернатива капиталистической глобализации, он обрел интернационалистский, анти-гегемонистский, интерклассовый и интеридеологический характер. Его лозунгом неслучайно стали слова: «Мир - не товар». Даже умеренная часть движения выступает за то, чтобы земля, вода и основные природные ресурсы, с одной стороны; знания, образование, культурные ценности и системы обеспечения базовых потребностей человека (пища, жилище, здравоохранение) - с другой, были общественными благами, были выведены из-под контроля рынка и капитала. Альтерглобализм выступает против всех форм отчуждения и гегемонии
Движение с самого начала возникало как международное и по кругу участников, и по целям деятельности, и по характеру действий (международные действия против глобального истэблишмента; международные социальные форумы и т. п.). Особенно ценно, что движение зародилось и развивается как межгосударственное, представляя собой не национально- или государственно-ориентированную альтернативу глобализации (и в этом смысле тяготеющую к прошлому), а всемирную, пост-глобалистскую альтернативу, ориентированную на будущее и более соответствующую безальтернативному процессу модернизации.
Альтерглобалистское движение по своей природе возникло как альтернатива отчуждению во всем многообразии его форм и видов, в связи с чем движение проявляло следующие черты: сотрудничество и солидарность как альтернативы конкуренции (отсюда практически постоянно повторяющиеся акценты на «экономике со­лидарности», «социально ответственных организациях», «демократии участия» и др. формах сотрудничества в экономике, политике, социальной жизни). Движение создавалось на принципах, весьма сходных с давно известной теоретической моделью альтер-отчуждения: составляющие движение организации не имеют устава или программы, только некоторые «рамочные» параметры, изложенные в Хартии Всемирного социального форума 2002 г. Основой членства в движении являются не деньги (взносы) или власть (формальная принадлежность к структуре с определенными полномочиями), а практическое участие в деятельности (принцип работающей ассоциации - в теории; принципы мобилизации и участия — на практике). Механизмом жизнедеятельности движения считаются самоорганизация и самоуправление, проявляющиеся в формах сетевой демократии, консенсусной демократии, демократии участия и др. [2]
В среде альтерглобалистов были популярны идеи консенсусной демократии, при которой для принятия решений, эффективных для развития общества, необходимо полное согласие всех игроков политического процесса. (Такого рода процессы принятия политических решений в идеале гармонизируют расходящиеся интересы и цели, подводят их к взаимно приемлемому согласию). Но ещё более популярны были идеи демократии участия, модель которой связана с обоснованием необходимости формирования нового типа гражданина и в конечном счете направлена на установление режима прямой, или непосредственной, демократии. Один из сторонников демократии участия американский политолог Б. Барбер характеризует данную модель демократии как «сильную демократию» (strong democracy) и отмечает: прямая демократия требует для эффективного участия в обсуждении и принятии решений не только участия, но и гражданской подготовки и гражданской добродетели. Демократия участия, таким образом, понимается как прямое правление образованных граждан, выступающих не просто как частные индивиды, действующие в частной сфере, а хорошо информированные индивидуумы, отдалившиеся от своих исключительно частных интересов настолько, насколько общественная сфера отдалена от частной [3].
Упоминаемая же альтерглобалистами сетевая демократия появляется на таком уровне развития, когда компьютерные сети дают новые возможности для самоорганизации как общества в целом, так и отдельных социальных групп при отстаивании их интересов. Благодаря компьютерным сетям, в первую очередь Интернету (но не только), возникает новое пространство общения людей. Причем сети построены весьма эффективно и демократично: здесь возможно как индивидуальное общение (каждый с каждым), так и коллективное – например, в форме электронных конференций. Члены общества общаются непосредственно и не нуждаются в посредниках, связывающих их воедино, в виде партий или печатных изданий.
К числу хорошо известных и часто повторяемых критиками альтерглобалистского движения парадоксов относится указание на то, что оно выросло благодаря одному из наиболее известных феноменов глобализации — Интернету. Сапатисты в Мексике, безземельные крестьяне в Бразилии и высоколобые интеллектуалы из «Монд дипломатик», инициировавшие АТТАК[4], работают и действуют благодаря Интернету. Всемирные социальные форумы стали организовываться с 2001 г. главным образом через Интернет; знаковые акции в Сиэтле и др. городах по всему миру своим успехом во многом обязаны Интернету и мобильным телефонам.
С момента его рождения альтерглобалистское движение развивалось в формах, соединяющих его собственные новые качества и качества современного глобального капитализма, без чего, наверное, просто невозможно существование альтерглобалистов в нынешней системе. Несмотря на то, что представители движения часто работали совместно, само движение было гетерогенно по сути и включало в себя различные течения, иногда просто противоположные по пониманию и оценке процесса глобализации, стратегии противостояния ей. Причем помимо внутренних, характеризующие его сущность противоречий, для альтерглобалистского движения характерны были и внешние противоречия, показывающие его «инакость» в современном мире.
Одно из них крылось в присущем для движения принципе добровольно работающей ассоциации, с одной стороны, и необходимостью использовать финансовые и политико-правовые механизмы профессиональной деятельности в собственной работе - с другой. Разрешалось оно, как правило, тем, что функции профессиональ­ной деятельности, финансового обеспечения, политического представительства брали на себя действующие неправительственные и общественно-политические организа­ции, симпатизирующие альтер-глобализму и составляющие значительную часть его участников, тогда как само движение в своих действиях (от демонстраций до научных конференций) оставалось относительно независимо от жестких ограничений и могло позволить себе быть открытым, сетевым, гибким и построенным на основе кооперации лично­стей, деятельностей и ассоциаций, а не денег, капиталов и корпоративных структур. [5]
Вопреки, а может быть как раз благодаря тому, что у движения не было чёткой вертикальной структуры, все акции протеста происходили с широким привлечением информационных технологий. Протестующие самоорганизовывались в «родственные группы», в которых нет иерархии, а просто объединены люди, живущие в относительной близости друг от друга и разделяющие общие политические взгляды или цели, из состава которых посылаются представители на запланированное мероприятие. Хотя проводимые демонстрации редко добивались поставленных целей, они все равно стимулировали мобилизацию граждан, помогали им формулировать и решать не только долгосрочные цели, но и промежуточные задачи.
Альтерглобалисты в общей массе работали на достижение одних и тех же целей, обобщением которых была бы формулировка «общее благо». Под «общим благом» понимался широчайший круг вопросов: от распространения знаний о правах и свободах человека до представления альтернативного капитализму пути развития, от защиты общественного интереса (будь то функционирование государственных органов, местного самоуправления или даже решение частного вопроса) до защиты окружающей среды. Они боролись за права трудящихся, поддерживали «зеленых», феминисток, свободную от го-сударственных рестрикций эмиграцию, выступали за сохранение культур малочисленных народов и крупных этнокультурных групп.
По мнению самих альтерглобалистов, подобная дисперсия в целях – одна из причин того, что движение не могло противопоставить своим оппонентам чёткую организационную структуру. В действительности альтерглобализм всегда наиболее активно развивался в форме низовых движений (grassroots). Хотя на период проведения акций протеста происходит объединение большей части общественных организаций, которые презентуют себя как альтерглобалистские, многие из протестующих в масштабных антиглобалистских кампаниях выступают против какой-то определённой политической инициативы или другого насущного для них вопроса.
Среди общих черт альтерглобализма как сетевой организации выделялись: не-иерархичность, децентрализация, преимущественно горизонтальная и/или функциональная кооперация участников; гибкость, подвижность, изменчивость форм и конфигураций; легкость и быстрота создания и распада структур; открытость сети для «входа» и «выхода»; общедоступность ресурсов сети (прежде всего - информационных); равноправие участников сети независимо от их роли, масштаба, ресурсов; не только некоммерческий, но и антирыночный характер деятельности; вторичность форм и структур по отношению к содержанию деятельности; уникальность сетей.
Названные черты не могли не смешиваться с традиционными чертами отчасти бюрократической, коммерческой, закрытой организации. Практически каждая протестная акция организовывалась как особая уникальная сеть, открытая для любого участника, который приходил туда со своими ресурсами, мог свободно использовать все общие ресурсы сети, взаимодействовать и вести диалог с любым другим участником. Конфигурация этих сетей постоянно изменялась, и после акции эта сеть как таковая распадалась, рождая затем новые. У каждой из акций был оргкомитет, но всякий раз он был открыт для каждого, и в нем не было ни председателя, ни «генсека».
Только во 2-м Всемирном социальном форуме, проходившем в Порту-Алегре (Бразилия) с 31 января по 5 февраля 2002 г., участвовало более 4900 общественных организаций.
Альтерглобалистские организации являются частью новых социальных движений. Характерной чертой этих социальных движений с массовым участием является их эпизодичность, ориентация на определенную узкую проблему (хотя и глобальную по своему масштабу), активистский состав (интернациональный в превалирующем большинстве случаев). Политическая мощь социальных движений не основывается на занятии постов в институтах власти (как в случае с правящими партиями), а в большей степени зависит от их мобилизационных возможностей, т.е. от уровня распространения, позволяющего рассчитывать на влияние на население и/или СМИ (когда движения ориентированы на проведение демонстраций, это влияние будет зависеть от связки «мобилизация населения – степень освещенности СМИ»).
В силу того, что традиционно международная сфера более, чем какие-либо другие, выведена из-под влияния электората и общественности, новые социальные движения сталкиваются здесь с большим количеством проблем. С точки зрения государства они представляют относительно непредсказуемое, часто даже «нерациональное» вмешательство в баланс сил. И в то же время сами государства выступают как часть гражданского общества, из которого они происходят и от которого зависят. В силу этого, социальные движения и другие составные гражданского общества являются не «вмешивающимися негосударственными акторами», а полноценными участниками глобальной политики.
Гражданское общество в самом широком своем составе (НПО, партии, новые социальные движения) включается в международные отношения. Социальные движения выступают здесь как особо значимые формы, при посредстве которых происходит репрезентация общества вне государства на глобальной международной арене. Для этого социальным движениям приходится выходить за рамки национального базиса, который ранее для большинства из них являлся привычным. Теперь им необходимо добиваться влияния на все государства, задействованные в конкретном межгосударственном вопросе, что в свою очередь требует эквивалентного развития аналогичных движений во всех странах-участницах и, в идеале, даже их общую стратегию [6].
Одна из первых международных акций протеста антиглобалистов была проведена 18 июня 1999 г. в дюжине городов по всему миру, но основные события развернулись в Лондоне (Великобритания) и Юджине (США, Орегон). Марш протеста в Юджине вылился в мини-бунт: местные анархисты выдворили полицейских из городского парка.
Вторая акция протеста, известная так же как N30, прошла 30 ноября 1999 г. в Сиэтле (США), когда протестующие заблокировали вход в помещение, где проводилась конференция ВТО. Протесты, вынудившие организаторов отменить церемонию открытия конференции, проходили до самого конца работы конференции – до 3 декабря. Среди них выделялись: марш протеста членов АФТ-КПП, а также неофициальный марш различных антиглобалистских групп, на которые полиция Сиэтла ответила дубинками, перцовыми баллончиками, слезоточивым газом и резиновыми пулями. Более 600 протестующих было арестовано, сотни получили увечья (пострадало и четыре полицейских). Некоторые протестующие разбивали витрины заведений, таких как Nike и Starbucks. Мэр города был вынужден ввести в городе что-то вроде военного положения и объявил комендантский час. Полицейскому департаменту Сиэтла пришлось выплатить по иску более двухсот тысяч долларов за оскорбление и неправомерный арест, но часть исков к 2004 г. так и не была удовлетворена.
В силу близости своей позиции представители многочисленных и разнообразных организаций и групп смогли объединить усилия для выступления против встречи большой восьмерки в Женеве в 2001 г. и т.д.
Альтерглобализм выступил против таких составляющих неолиберальной модели капиталистической глобализации, как неоприватизация (причем не только в форме нового витка сокра­щения общественной и роста частной собственности, но и в виде перераспределения прав собственности и власти в экономике от общества к глобальной капиталистической номенклатуре); неомаркетизация и рыночный фундаментализм; рост власти «глобальных игроков» и наступление на демократические права граждан; рост социально-экономического нера­венства стран первого и третьего миров. [7]
Борьба против власти капитала предполагает переход к социальной мировой экономике, обусловленной усилением действий за отмену долга третьего мира; борьбой против политической независимости центральных банков и суверенности монетаристской политики; активизацией действий по разработке мер против увода от налогообложения колоссальных частных богатств; мобилизацией населения против приватизации общественного транспорта, электро-, и газоснабжения и, прежде всего, водоснабжения. Вопрос о приватизации вызывал особую обеспокоенность альтерглобалистов, которые призывают к усилению оппозиции приватизации прежде всего образования, систем социальной защиты, здравоохранения. [8]
Стратегия альтерглобалистов также предусматривает необходимость обес­печить в глобальном масштабе поддержку ряда альтернативных социальных движений, направленных на введение единых экологических норм, равномерное распределение бремени загрязнения окружающей среды между различными странами. Известно, что многие страны «богатого Севера» отказались поддержать даже самые скромные требования ограничения своей загрязняющей среду экспансии, предусматриваемые моделью «устойчивого развития», а США демонстративно вышли в марте 2001 г. из Киотского протокола [9].
Идеологической основой антиглобалистского движения стало несколько работ, в том числе книга канадской журналистки Наоми Кляйн «Человек против брэндов» (No Logo), в которой подвергалась критике производственная политика ТНК и повсеместное насаждение брэндов в массовой культуре.
Чрезвычайно сильное влияние на движение оказали пацифистские и антиимпериалистические течения политической мысли, в силу чего активисты движения разделяют взгляды на внешнюю политику США таких авторов, как Ноам Хомски и Сьюзан Зонтаг.
Идеологически альтерглобалистское движение подпитывают и многие другие маститые ученые и общественно-политические деятели: индийский ученый, участница экологического движения и феминистка Вандана Шива; основатель АТТАС, главный редактор «Ле Монд Дипломатик» Игнасио Рамоне и другие.
Кирпичиком в идеологическое основание движения легла книга обладателя Нобелевской премии по экономике за 1999 г. Амартия Кумара Сена «Развитие как свобода» (Development as Freedom). Хотя её автор и не причисляет себя к антиглобалистам, эта работа привнесла понимание того, что развитие стран третьего мира должно пониматься как расширение возможностей человека, а, следовательно, должно быть приспособлено не только к задачам увеличения ВВП, но и к позитивному изменению в сфере образования и здравоохранения.
Расширили понимание зависимости и экономической недоразвитости в капиталистическом мире работы Иммануила Валлерстайна, особенно те, что раскрывают тему глобального структурного кризиса, поразившего весь мир и имеющего, по мнению Валлерстайна, две важные черты. Первая из них - это полное отсутствие той силы, которая могла бы уравновесить системные колебания. Более того, в своем нынешнем состоянии система настолько чувствительна, что даже небольшие социальные мобилизации в состоянии повлечь за собой очень серьезные последствия – так называемый «эффект бабочки». Вторая ключевая черта структурного кризиса состоит в хаотичной структуре двух лагерей, ведущих борьбу за то, какая система придет на смену нынешней. И. Валлерстайн назвал эти дилеммы «духом Давоса» и «духом Порту-Алегри».
Как известно, с 1971 г. в Давосе (Швейцария) проводится Всемирный экономический форум, ежегодно привлекающий около 1000 крупных компаний и организаций из разных стран мира. В заседаниях форума принимают участие и члены правительств. Форум является «рупором» глобализма и отстаивает принципы неолиберализма в развитии мировой экономики.
С 2001 г. в противовес давосскому форуму стали проводиться Всемирные социальные форумы (ВСФ), объединяющие активистов многих социальных движений со всего мира, которые ищут альтернативу предлагаемой неолиберализмом модели глобализации. В ходе ВСФ организуются всевозможные семинары, дискуссии, демонстрации, акции, главными целями которых являются борьба за демократию «снизу», за преодоление эксплуатации в странах Третьего мира, за решение экологических проблем, за расширение возможностей образования и всестороннего развития человека, а после произошедшего в Латинской Америке «левого поворота» - и за социализм.
Инициированный властями бразильского города Порту-Алегри первый Всемирный социальный форум (ВСФ) проходил с 25 по 30 января 2001 г. под лозунгом «Другой мир возможен». На форуме была принята Хартия принципов, призванная скоординировать последующую работу форумов. ВСФ стал ежегодным событием: 31 января–5 февраля 2002 г. и в январе 2003 г. он снова проходил в Бразилии. И основной там стала тема вторжения американских войск в Ирак. 16-21 января 2004 г. ВСФ проходил в Мумбаи (Индия), а 26-31 января 2005 г. снова в Порту-Алегри, где была принята Декларация Порту-Алегри.
На девятом ВСФ в бразильском Белеме в феврале 2009 г. присутствовало 133 тысяч представителей различных организаций из 150 стран.
Критики альтерглобалистов утверждают, что публичные акции ложатся тяжелым грузом на плечи полиции и как следствие на граждан в виде налогов. К тому же погромы, хотя и не поддерживаемые основной массой участников движения, почти превратились в визитную карточку любых акций протеста: в Женеве и Сиэтле существенный урон был нанесен «капиталистическим» мишеням - например, ресторанам сети McDonalds.
Напуганные масштабом акций, власти пытались воспрепятствовать организации кампаний или, если это не под силу, пытались развести протестующих и официальных лиц. Так, во время саммита Америк в Квебеке в 2001 г. была построена трехметровая стена, окружавшая место проведения официальных мероприятий, через кордоны в которой могли пройти только жители этого района, делегаты саммита и узкий круг аккредитованных журналистов. Полицейские же, как заявили позже представители властей, использовали слезоточивый газ и резиновые пули как жесткий ответ якобы на насилие протестующих, хотя помимо мирных по сути демонстраций разгонялись даже группы врачей, которые хотели оказать помощь пострадавшим в потасовке.
В лагере, избравшем «дух Давоса», налицо глубокий раскол между теми, кто стремится построить репрессивную систему, будучи готов даже силовыми методами подавить оппозицию, и теми «меритократами», кто готов, укрывшись за привлекательными лозунгами, не отказываясь, однако, от поляризации и неравенства, сохранить за собой власть и привилегии. В лагере «духа Порту-Алегри» тоже наблюдается аналогичный раскол: есть те, кто выступает за «максимальную децентрализацию мира, приоритет в котором будет отдан рациональному долговременному распределению ресурсов, а не экономическому росту, и в котором возможны инновации, не сопровождаемые возникновением узких групп специалистов, неподконтрольных широкому сообществу». Есть и те, кто ориентируется на преобразования сверху, кто отдает предпочтение большей скоординированности и интеграции, но страшится реальных новшеств и не способен построить истинно всеобщий, многогранный универсализм. [10]
И. Валлерстайн предполагал, что борьба за создание новой мир-системы развернётся как между двумя лагерями, так и внутри них. И результаты этой борьбы предсказать нельзя. Это авторитетное мнение Валлерстайна можно дополнить выводом о том, что будущее мира будет определяться именно в ходе попыток налаживания полноценного диалога между Государством (т.e. правительствами национальных государств и всеми их объединяющими международными наднациональными структурами) и Гражданским обществом (которое многие исследователи уже определяют термином «глобальное»).
Большинство авторов-теоретиков альтернативного движения признают, что наибольшее влияние на него, как и на гражданское общество в целом, оказала общественная дискуссия, которая активно развернулась в 1990-х гг. по проблемам глобализации и интеграции.

[1] Альтерглобализм: теория и практика «антиглобалистского движения» / Под ред. А.В. Бузгалина. С. 37.
[2] Альтерглобализм: теория и практика «антиглобалистского движения» / Под ред. А.В. Бузгалина. С. 41-42.
[3] Barber, Benjamin R. Strong democracy: participatory politics for a new age. University of California Press, 2003. Р. 117-138.
[4] АТТАК (Ассоциации по налогообложению финансовых сделок для оказания помощи гражданам) была основана в 1997 году и включает множество присоединившихся к ней организаций в Европе и по всему миру. Центральным печатным органом АТТАК является газета «Ле Монд Дипломатик». В 1997 году её директор Игнасио Рамоне призвал создать организацию для борьбы за налог Тобина. Американский экономист Джеймс Тобин в 1972 г. впервые заговорил о необходимости ввода налога в размере 0,1% от крупных финансовых сделок капиталистов, который перераспределялся бы в пользу неимущих.
[5] Альтерглобализм: теория и практика «антиглобалистского движения» / Под ред. А.В. Бузгалина. С. 43-44.
[6] Shaw, Martin. Civil society. Режим доступа: http://www.sussex.ac.uk/Users/hafa3/cs.htm. Дата обращения
05.10.2004.
[7] Альтерглобализм: теория и практика «антиглобалистского движения» / Под ред. А.В. Бузгалина. С. 56.
[8] Петрелла Р., Агитон К., Удри Ш.-А. Другая глобализация // Альтерглобализм: теория и практика «антиглобалистского» движения. М., 2003. С. 127-128.
[9] Киотский протокол (Kyoto Protocol) — международный документ, принятый в 1997 году в дополнение к рамочной конвенции ООН по борьбе с изменениями климата. В нем зафиксированы количественные ограничения на выброс в 2008-2012 гг. парниковых газов. Цель ограничений — за эти годы снизить эмиссию шести типов газов, вызывающих парниковый эффект, на 5,2 процента по сравнению с уровнем 1990 года.
Протокол предусматривает так называемые механизмы гибкости — торговлю квотами, при которой предприятие (государство), загрязняющее атмосферу сверх допустимого уровня, может купить квоту у предприятия (государства), выбросы которого, напротив, меньше разрешённых. Речь идёт о создании национальных и международных рынков торговли квотами на допустимые выбросы.
Основные обязательства по сокращению выбросов взяли на себя индустриальные страны: Евросоюз должен сократить выбросы на 8%, Япония и Канада — на 6%. Страны Восточной Европы и Прибалтики обязались сократить выбросы в среднем на 8%, Россия и Украина — сохранить среднегодовые выбросы в 2008-2012 годах на уровне 1990 года. Развивающиеся страны, включая Китай и Индию, обязательств не брали.
Протокол подписала 121 страна, но для вступления его в силу необходима была ратификация государствами, на которые приходится не менее 55% мировых выбросов. США, подписавшие протокол в 1997 году, вышли из него в марте 2001 года, посчитав его условия невыгодными для себя, хотя эта страна даёт четверть выбросов парниковых газов в атмосферу. После этого условием вступления договора в силу являлось присоединение к нему России, на которую приходилось 17% мировых выбросов. Россия провела все процедуры ратификации в 2004 г, что сделало возможным вступление Киотского протокола в силу 16 февраля 2005 г.
[10] И. Валлерстайн «Динамика глобального кризиса: тридцать лет спустя» // Эксперт, 14-20 сентября 2009. № 35. С. 54-55.