Республиканская партия США и президентская кампания 2012 г.

Оригинал статьи: Попов А.А. РЕСПУБЛИКАНЦЫ В ПРЕЗИДЕНТСКОЙ КАМПАНИИ-2012 // США - Канада. Экономика, политика, культура, № 7, Июль 2012, C. 3-14.

Для претендентов в кандидаты на пост президента США от Республиканской партии предвыборная кампания началась ещё в мае 2011 г., когда состоялись первые дебаты. В 2011 г. прошло 12 таких дебатов, а в 2012 г. эти дебаты продолжались с ещё большей интенсивностью. В то же время состав республиканских претендентов не был неизменным. Во второй половине 2011 г. основных кандидатов было восемь: губернатор Техаса Рик Перри, конгрессвумен из Миннесоты, представительница "Чайной партии", Мишель Бакманн, бывший губернатор Юты и бывший посол США в Китае Джон Хантсмен, владелец сети ресторанов Герман Кейн, а также четыре кандидата, о которых речь пойдёт ниже. Это Митт Ромни, Рик Санторум, Ньют Гингрич и Рон Пол.
Герман Кейн выбыл из борьбы в начале декабря 2011 г., ещё до первых праймериз, пав жертвой обвинений в сексуальных домогательствах, которые ему предъявили четыре женщины. Мишель Бакманн сошла с дистанции уже после первых кокусов (собраний) в Айове 3 января 2012 г. Рик Перри и Джон Хантсмен отозвали свои кандидатуры после праймериз в Нью-Хэмпшире 10 января. Таким образом, уже в январе 2012 г. определились четыре основных претендента в кандидаты, которые продолжили борьбу.
Особенность нынешней предвыборной кампании - резкие колебания популярности, взлеты и падения рейтингов ряда кандидатов. В сентябре - декабре 2011 г. в число лидеров предвыборной гонки последовательно входили Рик Перри. Герман Кейн, Ньют Гингрич. Достигнув пика, их популярность затем резко снижалась. Только Митт Ромни с начала и до конца неизменно оставался в группе лидеров. Что же касается Рика Санторума, то на протяжении всего 2011 г. он был аутсайдером гонки: его рейтинг находился на уровне 1 - 3%. До начала праймериз было невозможно предсказать, что именно Санторум станет главным соперником Ромни, скорее на эту роль подходил Ньют Гингрич. Бесспорно, феномен Санторума стал главной неожиданностью избирательной кампании среди республиканцев.
Напряжение и интрига республиканских праймериз были связаны в первую очередь с борьбой между Ромни и Санторумом. Ромни с самого начала захватил лидерство. В Айове он разделил победу с соперником, уступив ему всего 34 голоса, а в Нью-Хэмпшире выиграл праймериз с большим преимуществом. По статистике с 1972 г. претендент, вошедший в первую тройку в Айове и победивший в Нью-Хэмпшире, выигрывал номинацию и становился кандидатом всей партии на всеобщих выборах. Согласно этим данным, фаворитом гонки стал Митт Ромни. После Нью-Хэмпшира он продолжал наращивать своё преимущество. Потерпев чувствительное поражение в Южной Каролине от Ньюта Гингрича, Ромни победил в очень важном штате - Флориде, а затем в Неваде. Казалось, что Ромни ждёт лёгкая и предсказуемая победа в борьбе за номинацию. Однако на последующих первичных выборах в Миннесоте, Колорадо и Миссури победу, вопреки всем прогнозам, одержал Санторум, что запутало интригу праймериз. Такая же картина наблюдалась и в дальнейшем. Так в "супервторник" 6 марта 2012 г., когда в один день праймериз и кокусы проходили в десяти штатах, Ромни победил в шести из них, Санторум - в трёх и Гингрич - в одном. На следующих за "супервторником" праймериз в Канзасе, Алабаме и Миссисипи победу вновь праздновал Санторум. Таким образом, каждый раз, когда казалось, что Ромни окончательно уйдет в отрыв, Санторум делал очередной рывок и в результате непредсказуемость праймериз сохранялась.
Несколько иная картина возникала при подсчёте голосов делегатов партийного съезда, которые собственно и должны выбирать единого кандидата от всей партии. Здесь преимущество Ромни было более значительным. Дело в том, что штаты делегируют на съезд разное число делегатов в зависимости от численности населения и, кроме того, в каждом штате действует своя система распределения делегатов. В одних штатах она пропорциональна числу голосов, полученных претендентами в ходе праймериз, в других - победитель получает всё или подавляющую часть. Во Флориде, например, все 50 голосов делегатов этого штата получил Ромни. После супервторника распределение голосов делегатов было следующим: Ромни получил 447 голосов, Санторум - 170, Гингрич - 118 и Пол _ 67 голосов [2]. Последующие победы Санторума в консервативных южных штатах позволили несколько сократить разрыв, но не преодолеть его: по-прежнему у Ромни было вдвое больше голосов, чем у Санторума и больше, чем у трёх остальных кандидатов вместе взятых. И в то же время голосов делегатов, имеющихся у Ромни, было далеко недостаточно для получения номинации, т.е. необходимых 1144 голосов. Таким образом, Ромни был явным фаворитом предвыборной гонки среди республиканцев, но его преимущество оказалось недостаточным для победы на раннем этапе или в середине праймериз. В результате сохранялись обе интриги - и республиканских праймериз и всеобщих выборов. Окончательно ясно, что Митт Ромни будет единым кандидатом Республиканской партии на всеобщих выборах, стало в начале апреля 2012 г., когда основной соперник Ромни, Рик Санторум, снял свою кандидатуру.
Четыре претендента
Интерес к предвыборной кампании республиканцев не исчерпывается интригой праймериз. Существенное значение имеют также программы претендентов в кандидаты, их позиция по различным вопросам внутренней и внешней политики. Предвыборная гонка проливает свет на состояние дел в Республиканской партии в целом. Кроме того, на основании многочисленных заявлений претендентов можно сделать выводы, каких сдвигов во внутренней и внешней политике США следует ожидать в случае победы республиканцев на выборах (шансы на это равны 50%). Всё это имеет значение и для России, особенно в случае прихода республиканцев к власти.
Личности претендентов бесспорно сыграли важную роль в предвыборной кампании. Ниже приводятся характеристики каждого из основных участников республиканских праймериз, их программы и предвыборная тактика.
Фаворитом гонки с самого начала был Митт Ромни. Ромни 64 года, у него пять детей и 16 внуков. Он успешный бизнесмен, мультимиллионер и губернатор Массачусетса (в 2003 - 2007 гг.). Ромни не обладает особой харизмой, однако наблюдатели характеризуют его как человека "умного, компетентного и дееспособного" [11]. Ромни пользуется значительным авторитетом в рядах Республиканской партии. Его list of endorsements, т.е. список тех, кто публично поддержал его кандидатуру в президенты на нынешних выборах, занимает не менее десяти страниц. В этом списке конгрессмены, сенаторы, губернаторы, вице-губернаторы, бывшие министры и другие видные чиновники, законодатели штатов, военные, финансисты, представители академических кругов и знаменитости.
Однако у Ромни имелись по крайней мере три уязвимых позиции, которые мешали ему в ходе праймериз. Первый слабый пункт - это то, что он мормон в шестом поколении. Многие американцы имеют довольно смутное представление о мормонах и не доверяют им. Как показал ряд исследований, примерно четверть республиканцев не приемлет президента-мормона [8].
Второй слабый пункт Ромни - осуществлённая им в бытность губернатором реформа здравоохранения в штате Массачусетс. Как уверяют консервативные критики Ромни, эта реформа один в один напоминает реформу здравоохранения, осуществлённую Б. Обамой в 2010 г. По мнению многих, она якобы была списана с реформы Ромни. Поскольку реформа Б. Обамы для республиканцев - всё равно, что красная тряпка для быка, они обвинили Ромни в измене республиканским принципам.
И наконец, третий пункт - часть консервативных республиканских избирателей просто не доверяет Ромни, считая его ненастоящим консерватором: во-первых, он - представитель либеральной Новой Англии; во-вторых, никогда не был связан с консервативным движением; в-третьих, на протяжении своей политической карьеры эволюционировал от сторонника довольно либеральных взглядов до консервативных позиций. В начале карьеры Ромни терпимо относился и к абортам, и к однополым бракам, пересмотрев, однако, позднее свои взгляды. В результате часть консервативных республиканцев считает Ромни оппортунистом и приспособленцем, не имеющим твёрдых принципов.
Пытаясь опровергнуть сложившиеся против него предубеждения, Ромни в течение предвыборной кампании стремился доказать, что, во-первых, он - настоящий консерватор, занимающий консервативные позиции по всем вопросам; во-вторых, во время дебатов, он, как правило, избегал нападок на своих консервативных конкурентов-республиканцев и вместо этого предпочитал критиковать президента Обаму и его политику. На протяжении всей предвыборной кампании Ромни как заведённый твердил одно и то же. По его словам, американцы пострадали от провала экономической политики Б. Обамы. Президент не выполнил своих обещаний: вместо того, чтобы улучшиться, ситуация стала ещё хуже. Дефицит бюджета вырос втрое по сравнению с дефицитом, существовавшим при президенте Буше, госдолг достиг 100% ВВП, возросла и безработица. Правительство демократов не знает как справиться с этими проблемами. Чтобы выправить положение, необходимо избрать президентом человека, который разбирается в реальной экономике (т.е. самого Ромни). Ромни без конца козырял своим опытом успешного бизнесмена как доказательством того, что он в состоянии решать экономические проблемы, которые в первую очередь волнуют американцев. Республиканские оппоненты оценивали его деловой опыт немного по-другому. Они считали, что инвестиционная компания Ромни (Bain Capital) действовала методами дикого капитализма, прибегая к недружественным поглощениям и массовым увольнениям работников [6].
Другая излюбленная тема Ромни - американское величие. Эта тема в большей мере относится к американской внешней политике. В 2010 г. Ромни опубликовал книгу под названием "Никаких извинений: путь американского величия". К этой же теме Ромни неоднократно обращался во время предвыборной кампании, критикуя Обаму за его якобы неоправданно мягкую и слабую внешнюю политику. "Президент Обама извиняется от лица Америки", -заявил Ромни - "он, кажется, считает, что нынешний век будет веком Азии в глобальном масштабе. Я верю, что у нас будет американский век, а Америка будет лидером свободного мира" [9].
В то же время Ромни имеет преимущества, которыми не обладали другие кандидаты. Во-первых, Ромни очень богат, финансовых средств у него больше, чем у остальных кандидатов вместе взятых. Так, во Флориде он истратил 11 млн. долл. на телевизионную рекламу и буквально за неделю переломил ситуацию в свою пользу [1, 2.02.2012]. Аналогичным образом он мог действовать и в других ключевых штатах. Возможности других участников праймериз в этом отношении были не сравнимы с возможностями Ромни. Например, в штате Вашингтон Ромни истратил 600 тыс. долл., а Санторум только 25 тыс. долл. В ходе подготовки к "супервторнику" 6 марта 2012 г. затраты Ромни составили 12 млн. долл., а Санторума - 2 млн. долл. Во-вторых, республиканский истеблишмент достаточно рано пришёл к выводу, что Ромни - единственный кандидат, который может победить Обаму, и решил поддержать Ромни. В этом отношении показательна опубликованная ещё 20 января 2012 г. статья известного вашингтонского "ястреба" Дж. Болтона в газете "Уолл-стрит джорнэл" -"Ромни - консерватор, который может победить Обаму". В статье Болтон следующим образом формулирует основной критерий, которым следует руководствоваться республиканцам: "Выберите самого консервативного кандидата, способного одержать победу", и поддержите его. Таким кандидатом, по мнению Болтона, является Митт Ромни [2]. В-третьих, часть рядовых избирателей по аналогичным соображениям, т.е. считая, что только Ромни может победить Обаму, голосовали за Ромни с тем, чтобы не зря тратить свой голос.
Самым опасным соперником Ромни в ходе праймериз стал бывший сенатор от Пенсильвании Рик Санторум* - 53-летний потомок итальянских иммигрантов, отец семерых детей. Санторум впервые был избран в Палату представителей Конгресса США от 18-го избирательного округа штата Пенсильвания в 1990 г. в возрасте 32 лет. В 1994 г. Санторум стал уже сенатором от Пенсильвании и в 2000 г. был переизбран на новый срок. Однако в 2006 г. на очередных выборах в Сенат Санторум потерпел сокрушительное поражение от кандидата демократов Боба Кейси.
После того как Санторум покинул Сенат, он занимался различными видами деятельности - получил должность старшего научного сотрудника в Центре этической и публичной политики, консервативном "мозговом центре"; стал политическим комментатором консервативного телеканала "Фокс ньюс". Он занимался также юридической практикой и кроме того лоббировал интересы ряда компаний. За 2010 - первую половину 2011 г. Санторум заработал от всех видов деятельности 1,3 млн. долл. [12]. Соперник Санторума конгрессмен Рон Пол, в ходе дебатов прямо обвинил его в том, что никакой он не консерватор, а сторонник "большого правительства" и больших государственных расходов и очень быстро превратился из сенатора во влиятельного лоббиста [9].
Однако в глазах большинства Санторум оставался консерватором, более того, самым ярким представителем консервативного крыла партии на нынешних выборах. Санторум - ревностный католик, поборник христианских ценностей и морали. Он выступает за крепкую моногамную семью, за запрет абортов и против законодательного оформления однополых браков. Санторум - единственный среди соперников Ромни, который открыто критиковал мормонскую веру как "культ". Он подвергал сомнению эволюционную теорию Дарвина, ещё в 2001 г. требуя ввести в школьную программу "альтернативные теории". Санторум не верит в глобальное потепление, считая, что эта теория не что иное, как заговор левых сил. Он традиционно выступает за ограничение роли государства, за фискальный консерватизм и сильную национальную оборону. Во время президентства Дж. Буша-мл. он поддерживал планы частичной приватизации государственной пенсионной системы.
Санторум известен как твёрдый союзник Израиля и американских еврейских организаций и как борец с радикальным исламом. Ещё в 2006 г. он заявил: "Я верю в то, что мы находимся в состоянии войны с исламскими фашистами, и я считаю, что Иран и Сирия есть пример исламских фашистских режимов" [13]. Уже в ходе нынешней избирательной кампании Санторум оказался единственным среди республиканских претендентов, кто обещал в случае своего избрания бомбить иранские ядерные объекты, если Иран откажется допустить на них международных инспекторов.
Феноменальный успех Санторума в ходе праймериз, которого мало кто ожидал, по-видимому, не случаен. Он свидетельствует о глубоком расколе в рядах республиканцев. Радикальное крыло партии не было готово поддержать кандидатуру мормона Ромни, подозреваемого в том, что он - не настоящий консерватор. Своего кандидата правые республиканцы увидели именно в Санторуме. Так, бывшая кандидатка в вице-президенты США, Сара Пейлин, похвалила Санторума за последовательность в отстаивании консервативных убеждений [14]. Санторум также получил поддержку христианских евангелических организаций. Ну а в целом раскол среди республиканцев невыгоден партии, так как уменьшает шансы её кандидатов на всеобщих выборах.
Примерно к тем же республиканским избирателям, что и Санторум, но с меньшим успехом апеллировал ещё один республиканский кандидат в президенты - Ньют Гингрич. Ему 68 лет, он трижды женат. С первой женой развёлся некрасиво, бросил её, когда она заболела раком, и многие американцы это помнят. С постом спикера Гингрич также расстался не самым приятным образом. В 1997 г. решением большинства Палаты представителей он был подвергнут штрафу в 300 тыс. долл. за нецелевое использование средств и ложь в комитете по этике в Конгрессе. За это решение проголосовали 395 конгрессменов против - 28. После этого республиканская фракция в Палате выступила резко против Гингрича, так как его испорченная репутация наносила ущерб имиджу партии. В результате он не только оставил пост спикера, но и вообще ушёл из Конгресса (январь 1999 г.), несмотря на то что был переизбран в 11-й раз в Палату от своего округа в штате Джорджия. Между прочим, в числе главных инициаторов отставки Гингрича был Джон Бонер, нынешний спикер Палаты представителей.
После ухода из Палаты Гингрич проявил большую активность в различных областях. Он подвизался в качестве высокооплачиваемого политического консультанта; выступал перед различными аудиториями до 80 раз в году, при этом его гонорар составлял 60 тыс. долл. за выступление. Гинрич преподавал офицерам в военной академии Уэст-Пойнт; писал книги, всего их 23 (по образованию Гингрич историк). Но главное _ совместно с женой и дочерью Гингрич основал несколько коммерческих компаний, которые с 2001 по 2010 г. принесли доход 100 млн. долл. Среди этих компаний следует выделить Центр за развитие здравоохранения, который по идее должен был разрабатывать рекомендации по созданию системы здравоохранения XXI века.
В отличие от Ромни, над которым довлеет подозрение в скрытом либерализме, Гингрич всегда считался твёрдым консерватором, одним из столпов американского консерватизма. Парадокс состоит в том, что Ромни изо всех сил старался доказать, что он - истинный консерватор, но это не всегда ему удавалось, а Гингрич мог позволить себе некоторые отступления от строго консервативной линии (особенно если считать таковой позицию "Чайной партии"), не нанося ущерба своей репутации среди республиканцев. Можно сказать даже, что он частично эволюционировал в сторону умеренности.
В 2003 г. Гингрич поддержал расширение программы "Медикэр", которая впоследствии стала частью "Д" этой программы. Часть "Д" предусматривает возможность для пенсионеров покупать лекарства за четверть их стоимости. Консерваторы критиковали Гингрича как сторонника увеличения расходов на "Медикэр", но это его не остановило. Уже в ходе нынешней избирательной кампании Гингрич отказался поддержать план председателя бюджетного комитета Палаты представителей Пола Райана по радикальной реструктуризации программы "Медикэр" и замены её ваучерами, на которые пожилые американцы могли бы покупать медицинскую страховку на открытом рынке. Он заявил, что правый радикализм не лучше левого, и что он против резких, кардинальных изменений в социальной политике. В ответ Райан парировал, что "с такими союзниками, как Гингрич, ему не надо противников" [3].
Далее Гингрич отошёл от генеральной линии республиканцев в отношении борьбы с нелегальной иммиграцией. Он заявил, что если нелегалы прожили в США 25 лет, платили налоги, обзавелись семьями и вели себя как добропорядочные граждане, они могут остаться в США уже на законных основаниях. За это Гингрича критиковали другие кандидаты, в частности, Ромни и Мишель Бакманн [4]. Гингрич также заявил, что не хочет кардинального пересмотра налоговой системы и выступает лишь за частичные изменения, которые можно быстро произвести, в основном за счёт снижения налога на прибыль. Некоторые другие его действия также выходили за рамки республиканской ортодоксии. В то время как "чайники" выступают резко против государственной помощи компаниям и банкам и, в частности, требуют закрытия двух крупнейших ипотечных агентств "Фредди Мак" и "Фани Мэй", Гингрич какое-то время даже сотрудничал с "Фредди Мак" и получил от него в качестве гонорара 1,6 млн. долл. Наконец, в 2009 г. Гингрич перешёл в католичество, хотя до этого всю жизнь был баптистом.
Тем не менее, сам претендент в кандидаты называл себя "консерватором рейгановского толка", противопоставляя себя Ромни. По его словам, консерватор из Новой Англии, такой как Ромни, это - не совсем настоящий республиканский консерватор и поэтому противостоять Обаме должен был именно он, Гингрич.
Уже в феврале 2012 г. стало ясно, что шансы Гингрича на то, чтобы добиться номинации, минимальны, так как он уступал и Ромни, и Санторуму, кроме того, Гингрич остался без поддержки. Если на Ромни сделал ставку республиканский истеблишмент, если Санторума поддержали христианские и консервативные организации, то Гингрич был вынужден действовать в одиночку. Он не спешил снять свою кандидатуру. В том, чтобы "отцепить" соперника был заинтересован прежде всего Санторум, так как Гингрич был его прямым, хотя и менее успешным конкурентом в борьбе за голоса консервативных республиканцев, особенно в южных штатах. Так, в Миссисипи за Санторума проголосовали 32,9% избирателей, а за Гингрича - 31,3%. В Алабаме результаты были 34,5% за Санторума и 29,3% за Гингрича, т.е. разрыв был минимальным [1, 15.03.2012]. Выход Гингрича из борьбы мог бы значительно увеличить шансы Санторума на победу. Упорство Гингрича косвенно было на руку и Ромни. Однако Гингрич снял свою кандидатуру несколько позже Санторума.
Ярким претендентом на пост президента от Республиканской партии выступил 76-летний конгрессмен из Техаса доктор Рон Пол. Р. Пол - самый оригинальный кандидат, его позиция резко отличается от позиции других претендентов, он - либертарианец.
В этом качестве Пол выступает за максимальное ограничение вмешательства государства в экономическую, социальную и общественную жизнь и за широкий фронт личных свобод. Он поддерживает идею принятия поправки к Конституции, обязывающей правительство иметь сбалансированный бюджет. Федеральные расходы, по его мнению, нужно вернуть на уровень 2000 г. и за счёт этого отменить личный подоходный налог [10]. Р. Пол предлагает ликвидировать пять или шесть федеральных министерств как ненужную бюрократию и таким образом сэкономить 1 трлн. долл. Он также выступает за поэтапную ликвидацию Федеральной резервной системы.
Ещё более радикальны взгляды Р. Пола в вопросах внешней политики. Его позицию можно охарактеризовать как "Рон Пол против всех остальных претендентов". Почти все республиканские кандидаты в ходе дебатов соревновались в том, кто из них будет проводить наиболее жёсткую линию во внешней политике. Однако Р. Пол понимает интересы США по-другому. По его мнению, правительство должно максимально ограничить своё вмешательство в дела других государств. Он хочет прекратить все войны и вывести войска из всех регионов мира. Будучи с самого начала против войны в Ираке, Р. Пол был одним из шести республиканских конгрессменов, голосовавших против резолюции, одобрившей вторжение в эту страну. Он выступает против членства США в ООН и в НАТО, а также отвергает членство США в ВТО и в НАФТА, считая, что эти организации излишне регулируют международную торговлю. Р. Пол предлагает прекратить любую иностранную помощь со стороны США, в том числе и Израилю.
Либертарианский принцип - никакой помощи от государства - Р. Пол распространил и на свою личную жизнь. В своей врачебной практике он отказывался принимать выплаты по программам "Медикэр" и "Медикейд" и вместо этого соглашался лечить за небольшое вознаграждение или бесплатно. Р. Пол также был одним из двух членов Конгресса, которые отказались от пенсии, положенной конгрессмену или сенатору.
Несмотря на свои радикальные взгляды, а возможно, благодаря им, у Р. Пола есть твёрдые сторонники. Парадоксальным образом самый пожилой участник предвыборной гонки оказался популярен среди молодых избирателей, в их числе много студентов. В 2012 г. его результаты по голосованию были лучше, чем во время президентской кампании 2008 года.
Ещё один принцип Пола состоит в том, что он всегда идёт до конца и не снимает свою кандидатуру даже, если становится ясно, что выборы ему не выиграть. Пол подчёркивает, что он участвует в президентской предвыборной кампании не для того, чтобы занять этот пост, а для продвижения своих идей. Существует даже вариант (хотя и не очень вероятный), что Пол на конечном этапе кампании выставит свою кандидатуру как независимый и тем самым отберёт часть голосов у республиканцев.
Смена курса
Помимо того, какой из республиканских претендентов добьётся номинации, не менее существенное значение имеет вопрос о том, каких сдвигов во внутренней и внешней политике США можно ожидать, если республиканцы придут к власти. Конечно, далеко не факт, что они победят на выборах, но у М. Ромни есть определённые шансы. И в случае победы республиканцев перемены будут значительными.
Во внутренней политике можно ожидать снижения налогов. Существует большое разнообразие налоговых программ кандидатов. Так, Ромни предложил план налоговой реформы из 59 пунктов, который мало кто критикует, так как никто не может его понять. Другие кандидаты предлагали ввести плоскую шкалу подоходного налога и снижение ставки налога на корпорации с 35 до 25%. Возможно, следует ориентироваться на последние предложения республиканских членов Суперкомитета Конгресса о снижении верхней ставки подоходного налога с 35 до 28%.
Разницу между подходами демократов и республиканцев к налоговой проблематике неплохо иллюстрирует ситуация с доходами самого Ромни. В ходе нынешней компании он был вынужден опубликовать свою налоговую декларацию. Выяснилось, что за последние два года доход Ромни составил 45 млн. долл., с которых он заплатил по разным данным от 13,9% до 15% налогов. Средний американец платит вдвое больше. В то же время Б. Обама предложил взимать с американцев, чьи доходы составляют 1 млн. долл. в год или выше, налог в 30%. Разница очевидна.
Республиканцы в целом, как партия, выступают против практики спасения компаний и банков за государственный счёт, т.е. за счёт налогоплательщиков, полагая, что это противоречит законам рынка. При этом они умалчивают о серьёзных экономических последствиях банкротства крупных компаний. Весьма критически относятся республиканцы и к действиям монетарных властей, политике печатания денег Федеральной резервной системой, считая, что эти действия приводят к надуванию финансовых пузырей и росту госдолга. В целом республиканцы считают, что американская экономика построена на здоровых рыночных принципах и что она достаточно сильна, чтобы справиться со своими проблемами без массированной государственной поддержки.
Далее, все республиканские кандидаты единодушно выступают против реформы здравоохранения Б. Обамы и обещают её похоронить в случае прихода к власти. Скорее всего, республиканцы осуществят и реформу "Медикэр" и "Медикейд".
Республиканцы хотят ужесточить политику в отношении нелегальной эмиграции вплоть до высылки нелегалов. Они также требуют усилить меры охраны границы с Мексикой.
В области внешней политики все республиканцы, кроме Рона Пола, также выступают за более жёсткий курс, критикуют президента за якобы проводимую им политику умиротворения. Они требуют не спешить с выводом войск из Афганистана, обещают в течение года решить иранскую проблему, путём введения жёстких санкций не допустить появления у Ирана ядерного оружия. Республиканцы поддерживают развёртывание системы глобальной и европейской ПРО. Они также жёстко критикуют (особенно Ромни) намечающееся сокращение бюджета Пентагона на 1 трлн. долл. в течение 10 лет.
О России в ходе дебатов кандидаты практически не говорят, и это, наверное, неплохо, так как о своих европейских союзниках они тоже почти не упоминают. Однако заявления отдельных кандидатов существуют, в первую очередь это касается Ромни, который со свойственной ему обстоятельностью рассказал, как он будет давить на Россию. Ромни категорически отвергает "перезагрузку". Он - ярый критик Договора по СНВ и обещает пересмотреть его, если его изберут президентом. Он также обещает сделать всё от него зависящее, чтобы построить газопровод "Набукко" в обход России. Ромни хочет увеличить американское присутствие в Центральной Азии и уменьшить там российское влияние. Наконец, он заявил о намерении бороться за построение в России демократии.
В январе 2012 г. М. Ромни дал интервью, в котором назвал В. Путина "тираном, мечтающим восстановить российскую империю". Он утверждал, что Путин - это "угроза стабильности и миру на планете". Ромни поставил российского премьера в один ряд с такими руководителями, как Фидель Кастро и Махмуд Ахмадинежад [1, 31.01.2012].
30 мая на состоявшихся в Техасе праймериз М. Ромни одержал очередную победу, обеспечив себе тем самым практически безусловную номинацию в качестве кандидата в президенты от Республиканской партии.
Таким образом, продолжавшаяся больше года кампания среди республиканских претендентов на пост президента США завершилась убедительной досрочной победой Митта Ромни. Национальный съезд Республиканской партии, который состоится 27 - 30 августа 2012 г. в Тампе (Флорида), со 100%-ной вероятностью должен номинировать кандидатуру Ромни. Тем временем внимание политических наблюдателей всё в большей степени переключалось на то, кого Ромни выберет себе в напарники в качестве кандидата в вице-президенты США. Американские СМИ наполнились спекуляциями на эту тему. Выбор кандидата в вице-президенты может быть действительно важен особенно в условиях, когда оба кандидата - и республиканец и демократ - имеют примерно равные шансы на избрание, и даже незначительные колебания электората могут склонить чашу весов в ту или другую сторону. Потенциальный вице-президент может как помочь, так и помешать своему напарнику стать президентом. Считается, например, что на выборах 2008 г. Обама сделал правильный выбор, предложив пост вице-президента Д. Байдену. Байден удачно сбалансировал кандидатуру Обамы и помог ему одержать победу. Напротив, Дж. Маккейн, как считает большинство обозревателей, допустил большой и возможно решающий промах, взяв себе в напарники Сару Пейлин, которая антагонизировала и оттолкнула от республиканского кандидата многие группы избирателей.
Свой выбор вице-президента кандидат обычно объявляет во время или накануне национального съезда. До тех пор М. Ромни отделывается общими фразами о том, что он должен выбрать достойного кандидата, способного в случае необходимости заменить его самого на посту президента. Американские СМИ, естественно, менее сдержанны и приводят множество фамилий потенциальных кандидатур в вице-президенты. Так "Википедия" публикует список из 22 фамилий, в числе которых пять сенаторов, два конгрессмена, девять губернаторов и несколько бывших видных чиновников. Политические обозреватели утверждают, что Ромни остановит свой выбор на человеке, который поможет ему перетянуть на свою сторону либо "колеблющийся" штат, либо какую-то демографическую группу избирателей.
Под это определение подходит, например, сенатор Марко Рубио. Рубио представляет важный "колеблющийся" штат - Флориду и, кроме того, может помочь повысить шансы Ромни среди испаноязычных избирателей. Рубио также пользуется поддержкой "Чайной партии", активистом которой он является. Сам Рубио, однако, отрицает свою заинтересованность в посте вице-президента. Тем временем из окружения Ромни просочилась информация о том, что на пост вице-президента будет выдвинут "скучный белый парень", главное достоинство которого заключается в умении держать себя в руках и не допускать скандалов и ляпов, подобно Саре Пейлин. Под эту характеристику подходит сенатор Роб Портмен, представляющий еще один ключевой "колеблющийся" штат - Огайо. Портмен - бывший чиновник, возглавлявший Административно-бюджетное управление в администрации Дж. Буша-младшего. Наблюдатели отмечают его опытность и компетентность, но пресса характеризует его: "сухой как пыль".
Среди имен, фигурирующих в прессе, называются также консерваторы: губернатор Луизианы Бобби Джиндал, губернатор Нью-Джерси Крис Кристи, губернатор Индианы Митч Дэниелс, председатель бюджетного комитета Палаты представителей Пол Райан. Однако они, особенно Райан, могут оттолкнуть независимых избирателей.
Интересен вопрос о возможном выборе женщины на пост номинируемого вице-президента. Ромни тут не везёт: среди женского электората он отстаёт от Обамы по одним данным на 19%, по другим - на 29%. В прессе в основном упоминаются три потенциальных женских кандидатуры: сенатор Келли Эйотт из Нью-Хэмпшира, губернатор Южной Каролины Никки Хейли и губернатор Нью-Мексико Сюзан Мартинес. Однако выдвижение этих кандидатур проблематично. Все три женщины были недавно избраны на свои посты и не имеют общенациональной известности. Для Ромни нет смысла брать в напарники ещё одного представителя Новой Англии - К. Эйотт. Н. Хейли представляет республиканский штат, который в любом случае проголосует за республиканца. С. Мартинес теоретически могла бы помочь Ромни с голосами женщин и латинос, однако она весьма решительно заявляет о своей незаинтересованности в выдвижении.
Тем временем Ромни сокращает свое отставание от Обамы. По данным Института Гэллапа на конец мая, за Обаму готовы были проголосовать 47% американцев, а за Ромни - 45%. Очевидно, что борьба на выборах будет очень ожесточённой, и б ноября 2012 г. либо Обама, либо Ромни победит скорее всего с минимальным преимуществом.
Список литературы
1. Коммерсантъ. 31.01.2012; 2.02.2012; 15.03.2012.
2. Bolton J. Romney: The Conservative Who Can Beat Obama (http:www.luxlibertas.com/romney-the-conservative-who-can-beat-obama/).
3. Gingrich Calls Medicare Voucher Proposal Right Wing Social Engineering (http://www.washingtonpost.com/polities/gingrich-calls-medicare-voucher-proposal-right-win g-social-enginnering/2011/05/15/AFH ho R4G story.html).
4. Gingrich Immigration Plan Derided as Amnesty in Debate (http://www/bloomberg.com/news/print/2011-ll-23/html).
5. Gingrich Rises to the Fore in U.S. Republican Debate (http://www.thisdaylive.com/articles/gingrtich-rises-to-the-fore-in-us-republican-debate/1034 87/).
6. GOP Rivals go After Romney in New Hampshire Debate (http:www.foxnews.com/politics/2012/01/07/Gop-rivals-go-after-romney-in-new-hampshire- debate/).
7. Joyner J. Republican Foreign Policy Debate Post-Mortem (http://www.outside the beltway.com/republican-foreign-policy-debate-post-mortem/).
8. Lauren V. Mormon Mission: Mitt Romney, Jon Huntsman Challenged by Stereotypes
(http://abcnews.go.com/Politics/mormon-mission-mitt-romney-jon-huntsman-challenged-ster eotypes/story?id=13930797).
9. A Look at Key Exchanges in the GOP Debate (http://www/com/cgi-bin/article/cgi?f=n/a/2012/01/07/national/a 205335539/DTL&type=printable).
10. Paul R. End the Income Tax - Pass the Liberty Amendment (http://www.home.gov/paul/congrec/or013003c.htm).
11. Primaries 2012 (http://edition.cnn.com/election/2012/primaries/dates/20120310)/
12. Santorum Sees Major Jump in Income after Leaving Senate (http://www.washingtonpost.com/politics/santorum-sees-major-jump-in-income-after-leaving -senat/2012/01/05_g_IOA_af_Wye_P-story.Html).
13. Santorum R. Islamic-facsist vs. Islam Itself. 7.09.2006 (http://www.postgarette.com/pg/06202/707588 - 177/stm.Retriezved 2012 - 01 - 01).
14. Sarah Palin: Rick Santorum Has Been 'Consistent' (http://www.huffingtonpost.com/2011/12/02/sarah-palin-rick-santorum-n-1112609Qhtml? ref=politics).

"Контракт с Америкой" и социально-экономическая программа Республиканской партии США в середине 1990-х гг.

У стен Капитолия 27 сентября 1994 г. прошла торжественная церемония. На ней лидер республиканцев в Палате представителей Конгресса Ньют Гингрич и 367 политиков, включая конгрессменов-республиканцев и тех, кто впервые претендовал на место в нижней палате, подписались под документом под названием «Контракт с Америкой». Они также выступили с заявлением, что реализуют положения Контракта, если 8 ноября получат большинство мест в Конгрессе[i]

Ньют Гингрич на обложке журнала Time

По мнению американского исследователя Грегори Шнейдера, «”Контракт с Америкой” оказался блестящей политической стратегией – результат опросов и учета мнений различных групп – способный обеспечить успех республиканцев в их избирательных округах с помощью общенациональной программы»[ii]. Известный историк американского консервативного движения Ли Эдвардс по аналогии с «рейгановской революцией» предложил термин «революция Гингрича», по имени главного инициатора и разработчика документа[iii].
Само название «Контракт с Америкой» эксплуатирует глубинную американскую правовую традицию. Это не только политтехнологическое «ноу-хау», но и документ, наметивший основные вехи социально-политической и экономической стратегии американского консерватизма. Его целью было сохранить рейгановское наследие и придать ему новый импульс. «Контракт с Америкой» послужил базой для консолидации практически всего типологически разнородного консервативного лагеря. До сих пор ошеломляющий, хотя и не долговечный, успех «консервативной революции» 1994 г. остаётся недостаточно изученной проблемой.
Поскольку консерватизм представляет собой наиболее серьёзную идейно-политическую силу именно в США, то при всей национальной специфике он дает достаточные основания для того, чтобы судить о явлении в целом. «Контракт с Америкой» был манифестом, в котором переплетались все основные аспекты консерватизма как такового: политические, социально-экономические, культурные, философские.
После поражения республиканцев на президентских выборах 1992 г. консерваторы оказались в сложной ситуации. Хотя они не воспринимали Дж. Буша – старшего как подлинного наследника Р. Рейгана, потеря Белого дома была для них тяжелым ударом. В их стане наблюдалось изрядное замешательство. Некоторые консервативные публицисты и политики продолжали говорить о «консервативном расколе»[iv]. Однако, не смотря на серьезные различия между различными течениями американского консерватизма, практически всех его представителей сближало желание сохранить тот импульс, который придал Америке её 40-й президент, и, в то же время, найти ответ на новые вызовы начала 1990-х гг. Нужна была новая программа. Требовались лидеры, которые, подобно «великому коммуникатору» Р. Рейгану могли бы добиться консолидации довольно пестрого консервативного лагеря. Большую роль в создании новой программы для Республиканской партии сыграли многочисленные консервативные интеллектуальные центры, которые снабдили ее идеями и определенными предложениями, а также предложили стратегию, как воплотить консервативные принципы в реальную политику. Из общенациональных центров – это уже не раз упоминавшийся «Фонд Наследия», стремившийся учитывать интересы различных групп консерваторов; «Американский институт предпринимательства», находящийся под сильным влиянием неоконсерваторов; либертарианский «Институт Катона»; авторитетный среди социальных консерваторов – «Фонд свободного конгресса» и многие другие, более мелкие «мозговые» центры. Было предложено множество рекомендаций, докладов, различных публикаций – или полученных от консервативных ученых, или написанных их собственными исследователями. И хотя предложенные идеи не всегда обретали содержательную и логическую завершенность, на этом этапе они значительно помогли в осмыслении задач и формулировании новых приоритетов для американского консервативного движения.
По мнению либертарианцев, неоконсерваторов и всех тех, кто относил себя к экономическим консерваторам, экономические цели новой программы должны были стать доминирующими. Предлагалось уменьшить бюджетный дефицит, а затем и сбалансировать бюджет, снизить налоги, обуздать расширения федеральных структур, отказаться от регулирования экономики, при этом сохраняя контроль над инфляцией. Данные цели были ответом на широко распространившееся ощущение экономического застоя начала 1990-х гг. и снижения реальных доходов рядовых американцев, привыкших к долговременному экономическому росту после 1982 г.
Однако, существовали противоречия между разными группами консерваторов. Для Д. Арми и Д. Кемпа приоритет состоял в том, чтобы сократить налоги, которые, по их убеждению, являлись основным препятствием на пути экономического роста. Правильная политика по снижению налогов не должна была, по их мнению, привести в долгосрочной перспективе, к какой-то потере налогового дохода. Они считали необходимым сократить налог на прирост основного капитала. Этот налог, по их убеждению, тормозит процесс накопления и препятствует инвестициям. Многие социальные консерваторы поддерживали эти идеи, хотя они и не являлись для них приоритетными.
Для другой группы экономических консерваторов, так называемых «ястребов дефицита», типа конгрессмена Дж. Казича (Огайо) и сенаторов Р. Доула (Канзас), П. Доминичи (Нью-Мексико) и Б. Паквуда (Орегон) приоритетным было сокращение бюджетного дефицита. По их мнению, снижение налогов может подождать. Они выступали за принятие конституционной поправки о сбалансированном бюджете и за обязательство добиться сбалансированного бюджета в течение семи лет. Такой подход нашел поддержку со стороны многих неоконсерваторов.
Для либертарианцев и сторонников резкого сокращения бюджетных расходов, таких например, как сенатор Фил Грэм (Техас), снижение федеральных затрат, налогов и уменьшение роли федерального правительства являлись главными условиями для достижения сбалансированного бюджета[v].
Имелись различия в подходах и по вопросу о государственном вмешательстве. В своей известной книге «Обновить Америку» Ньют Гингрич утверждал: «Америка слишком большая, слишком разнообразная и слишком свободолюбивая, что бы ей можно было управлять бюрократами, сидящими в своих офисах в одном городе»[vi]. Если либертарианцы и большинство экономических консерваторов выступали за демонтаж системы государственного вмешательства, неоконсерваторы предлагали лишь существенно модернизировать существующую систему, приспособить ее к новым реальностям. За ограниченное государственное вмешательство, когда оно направлено в поддержку и защиту культуры и традиционных ценностей, выступали социальные консерваторы, включая традиционалистов, религиозные группы, культурных консерваторов и др.
Учитывая новые реальности в обществе в целом, и в консервативном движении в частности, пожалуй, впервые лидеры консерваторов в Конгрессе не побоялись пойти на широкое обсуждение и выработку общенациональных приоритетов в социально-культурной сфере. Н. Гингрич, являясь одним из инициаторов движения и автором «Контракта», не раз публично призывал вернуться к традиционным американским ценностям: «С 1607 по 1965 г. было цивилизационное единство нации, выстроенное вокруг определенных культурных и правовых принципов, но с 1965 г. со стороны культурной элиты предпринимаются сознательные усилия, чтобы дискредитировать нашу цивилизацию и заменить ее культурой безответственности, что несовместимо с американскими свободами…»[vii].
В результате целями «Контракта» в социальной и культурной сферах стали: восстановление традиционных ценностей; усиление борьбы с преступностью; реформа системы государственного вспомоществования с целью снижения велфэровской зависимости; сокращение количества семей с одним родителем и внебрачная рождаемость; уменьшение федерального вмешательства в сферу образования и поддержка ваучеров, расширявших права родителей школьников; укрепление семьи и общинных отношений; передача больших прав и ответственности в решении социальных проблем на уровень штатов и местных органов власти[viii].
Вышеназванные цели стали ответом на ощущение многими американцами социального дискомфорта, выраженного в высоких показателях преступности, внебрачной рождаемости, использования наркотиков и низких показателях в учебе[ix]. Все это, по мнению консерваторов, в первую очередь было связано с разрушением традиционной семьи. Консерваторы заявили о необходимости восстановить «гражданские добродетели, такие как упорная работа, самодисциплина, сдержанность в потребностях, семейные связи, гражданское самосознание и личная ответственность»[x].
Однако, существовали различия между социальными консерваторами, такими как Уильям Беннет (по вопросам культуры и семьи он являлся социальным консерватором, по экономическим и внешнеполитическим вопросам разделял позиции неоконсерваторов – Прим. автора), которые в принципе не возражали против позитивной роли правительства в поддержке и укреплении этих ценностей, но сомневались в его способности что-то сделать, «Христианской правой» во главе с П. Робертсоном и Р. Ридом, которые относились положительно к деятельности правительства в продвижении традиционных, семейных и религиозных ценностей и либертарианцами, типа губернатора Уильяма Уэлда (Массачусетс), которые считали, что поддерживать и продвигать вопросы, связанные с моралью и культурой, не является задачей и ответственностью правительства. Расхождения были особенно заметны в позициях консерваторов по вопросу абортов. Среди разных групп консерваторов подходы ранжировались от постепенных реформ в этой сфере до полного запрещения абортов посредством принятия Конгрессом конституционной поправки.
Еще один пункт «Контракта», который учитывал интересы социальных консерваторов - о поддержке семьи. Консерваторы и большая часть умеренных республиканцев признавали, что в современном американском обществе существует кризис такого основополагающего, традиционного института как семья. По их мнению, это тот институт, который является источником и основой таких ценностей, как ответственность, мораль, обязательства и вера. Однако, заявления в поддержку семьи иногда рассматривались как проявление враждебности к тем, кто не разделял взгляды «Христианской правой», которая, как известно, нередко называла себя еще и «Движением в поддержку семьи». Поэтому пункты «Контракта» в этой сфере были сформулированы так, чтобы с одной стороны отразить озабоченность проблемами семьи со стороны социальных консерваторов, а с другой – не вызвать сильную оппозицию со стоны тех сил, которые были не согласны с программой «Христианской правой».
Было предложено включить в «Контракт» такой пункт в поддержку семьи, как ужесточение наказания за сексуальные преступления против детей; более жесткие законы против детской порнографии; более строгий контроль за использованием пособия на ребенка; обязательное родительское согласие на проведение исследований с участием детей. Налоговые стимулы также были ориентированы на семью. Например, предлагалось предоставить налоговые льготы семьям с детьми с доходом ниже 200 тыс. долларов в год; установить налоговые льготы при усыновлении; отменить налог при заключении брака и создать стимулы для открытия индивидуальных пенсионных счетов[xi].
Почти все неэкономические пункты «Контракта» подавались как действия, направленные на укрепление семьи, что вызывало удовлетворение со стороны социальных консерваторов, включая «Христианскую правую» и «Движение в поддержку семьи», но они также получили одобрение и со стороны умеренных консерваторов-республиканцев, которые также в большинстве своем, выступали в защиту интересов детей. Таким образом, в этой сфере была достигнута довольно высокая степень согласия.
Тем не менее, предложения социальных консерваторов о налоговых стимулах для семей с детьми и пожилых граждан, когда встал вопрос о его законодательном закреплении, вызвали много противоречий и споров. «Ястребы дефицита» заявили, что налоговые льготы уменьшат доходную часть бюджета и таким образом увеличится дефицит. Сторонники стимулирования бизнеса высказывали сомнение, что это приведет к экономическому росту. Сторонники налоговой реформы считали, что это усложнит налоговую систему, в то время, когда есть цель сделать ее более прозрачной и простой. Умеренные республиканцы и часть консерваторов высказывали опасение, что слишком большое количество выгод получат богатые. Предел в 200 тыс. долларов был включен в законопроект.
Были и другие вопросы в сфере культуры и социальной политики, которые также являлись приоритетными для консерваторов и обсуждались при формулировании положений «Контракта» – это мультикультурализм, иммиграция, расовые и гендерные квоты и роль английского языка как государственного языка нации. Консерваторы разделились на тех, кто негативно относился к изменяющемуся расовому и этническому составу США, беспокоился по поводу сокращения белого населения и желал бы всячески поддерживать и продвигать культурную однородность в США, и тех, кто выступал против либеральных подходов и радикальной политики в данном вопросе, но приветствовал иммиграцию и культурное разнообразие как потенциальный источник силы и живучести американского общества[xii].
К первой группе относились палеоконсерваторы и ряд консерваторов традиционалистов. Наиболее непримиримую позицию занимали П. Бьюкенен и его сторонники, журнал «Кроникэл» во главе с редактором Т. Флемингом и ряд других известных консерваторов рестрикционистов. Ко второй группе относились неоконсерваторы и либертарианцы, среди которых признанными экспертами в этом вопросе были Б. Уаттенберг из «Американского института предпринимательства» и Д. Саймон из «Института Катона». Между первыми и вторыми находилась достаточна большая группа консерваторов, которые не были в принципе против иммиграции, но выступали за продуманные и осторожные действия в данном вопросе. В большинстве своем, в своих подходах они опирались на хорошо известную концепцию «плавильного котла»[xiii].
В итоге, четыре фактора во многом определили содержание новой программы. Во-первых, новый документ должен был расширить консервативную программу, придать ей самодостаточный характер так, чтобы она воспринималась сама по себе, а не просто как некое продолжение успехов и неудач президентов Р. Рейгана и Дж. Буша–старшего. Во-вторых, программа должна была учесть самые разные приоритеты и подходы внутри консервативного движения, объединить позиции социальных и экономических консерваторов. В-третьих, она должна была удовлетворить запросы избирателей и мобилизовать их. В-четвертых, она должна была быть адресована массовому избирателю, чтобы установить контроль над Конгрессом. Авторы «Контракта» понимали, что успех на выборах 1994 г. и успех в реализации программы во многом будет зависеть от позиции наиболее многочисленных и организованных групп консервативного движения - различных влиятельных религиозных организации. Поэтому неудивительно, что большое влияние на формулирование положений «Контракта», особенно по социальным вопросам, оказала «Христианская правая». Ее предложения были направлены на запрещение абортов, поддержку школьной молитвы и школьных ваучеров, которые бы давали возможность родителям посылать детей в религиозные школы. Она выступала за изменение закона о разводе, за жесткую оппозицию правам сексуальных меньшинств и против эвтаназии. По вопросам экономики «Христианская правая» выступала за бездефицитный бюджет и требовала снизить налоги для семей с детьми[xiv].
Самой известной организацией «Христианской правой» была «Христианская коалиция», номинальной главой которой оставался проповедник П. Робертсон. Фактическим же лидером организации в тот период становится талантливый организатор, представитель молодого поколения консерваторов Р. Рид. Он довольно быстро стал заметной политической и общественной фигурой. Под его фактическим руководством в начале 1990-х гг. «Христианская коалиция» имела 1,5 миллиона членов и активно действующие филиалы во всех 50 штатах.
Все это позволило сформировать большой отряд хорошо обученных активистов, которые на выборах 1994 г. распространили 33 миллиона листовок и привлекли значительные средства на поддержку «Контракта». Р. Рид был опытным политиком - практиком, он признавал необходимость компромисса с целью добиться основной цели - сформировать республиканский Конгресс, который, как он считал, «будет с несомненно большим пониманием относиться к программе “Христианской коалиции”». У «Христианской коалиции» имелись свои особые приоритеты в рамках «Контракта» – это снижение налогов для семей с детьми, школьный выбор и запрещение абортов за счет налогоплательщиков[xv]. Столкнувшись с критикой со стороны соратников, «Христианская коалиция» в дополнение к «Контракту с Америкой» предложила свою программу из десяти пунктов под названием «Контракт с американской семьей», где главный акцент был сделан на укрепление семьи и восстановление традиционных ценностей[xvi]. После публикации документа Ньют Гинрич выразил ему поддержку[xvii].
Вторым самым большим избирательным контингентом, мнение которого необходимо было учесть в Контракте, были сторонники Р. Перо. Они получили 19 процентов голосов на президентских выборах 1992 г. и создали сильные кадры активистов. Консерваторы полагали, что «пероисты» являются естественным республиканским электоратом, который необходимо было привлечь в новую коалицию. Программа сторонников Р. Перо под названием «Объединившись, мы выстоим» делала акцент на принятие конституционной поправки о сбалансированном бюджете, ограничении избирательного срока и проведении реформы в сфере финансирования избирательных компаний. Все эти положения предполагалось учесть при выработке «Контракта». Была надежда, что это «вернет сторонников Р. Перо в Республиканскую партию»[xviii].
Небывалую активность в этот период стали проявлять движения, сфокусировавшиеся на решении какой-то одной конкретной проблемы или небольшого количества проблем. Одной из таких групп, настроения которой необходимо было учитывать, был мелкий бизнес. Приоритетами для мелкого бизнеса являлись более низкие налоги на предпринимательскую деятельность и отмена госконтроля. Их ведущей организацией была «Национальная федерация независимого бизнеса», насчитывающая 600 тыс. членов. Цель анти-налоговых групп, типа «Национального союза налогоплательщиков», состояла в том, чтобы блокировать любой рост налогов и поддерживать любое снижение налогов.
Другой достаточно активной силой было движение под названием за «Ограничение срока пребывания в Конгрессе США» и так называемое «Рыночное движение в защиту окружающей среды». Также следует отметить «Движение в защиту права ношения и использования оружия». Основная организация этого объединения – «Национальная ассоциация оружия» имела в 1994 г. более чем 3.3 миллиона членов, обладала способностью мобилизовать своих сторонников для политических акций и израсходовала на выборах 1994 г. более чем 3.4 миллиона долларов[xix]. Все эти группы имели свои собственные программы. Что же их объединяло? Гровер Норквист идентифицировал их как «Оставьте нас в покое коалиция»[xx]. Они выступали против вмешательства федерального правительства в личную жизнь гражданина, в защиту своих интересов и ценностей.

Для того, чтобы такие группы объединились и поддерживали друг друга, консервативные политики прилагали значительные усилии по созданию ощущения, что цели у них очень близкие и каждая выиграет, если поддержит программы других групп.
Гингрич полагал, что большинство электората разделяет консервативные ценности и принципы. Однако, при этом далеко не все представители этого большинства были твердыми сторонниками республиканской партии. Исследования показали, что значительная часть потенциального консервативного электората с глубоким подозрением относились ко всем партиям, что делало их восприимчивым к независимым кандидатам, например к Р. Перо в 1992 г.
Логика этой ситуации побуждала консерваторов и, прежде всего, авторов «Контракта» выступать в качестве популистов, которые отстаивают интересы простых людей перед вашингтонским истэблишментом. «Они, по словам У. Клинтона, должны были представить себя как партию принципов. Они должны были согласиться на обязательное выполнение определенного набора обещаний. Поэтому в «Контракте» было записано: «Если мы нарушим Контракт, выбросьте нас»[xxi].
Но главное - консерваторы, авторы «Контракта», должны были представить объединяющую всех программу. Первоначальная идея назвать программу «Республиканский контракт для Америки» была отброшена, поскольку было обнаружено, что избиратели проявляют больший скептицизм, когда программа ассоциируется с определенной политической партией. Контракт не стал создаваться на основе опросов общественного мнения, как это предлагали некоторые политики и журналисты. Противники этой идеи считали, что это только усилит восприятие политиков, как людей без принципов. Поэтому при формулировании положений и названия документа учитывалось их обязательное позитивное восприятие большинством избирателей.
После продолжительных и весьма не простых дискуссий среди руководства Республиканской партии и лидеров различных групп консервативного движения были окончательно согласованы название и четыре основных критерия, которым должны были соответствовать все пункты документа под названием «Контракт с Америкой». «Во-первых, - как пишет Н. Эшфорд, - это должны были быть новые идеи, выходящие за рамки программ администраций Р. Рейгана и Дж. Буша-старшего. Во-вторых, они должны были объединить республиканцев в Палате представителей, чтобы обеспечить быстрое прохождение законов в новом Конгрессе. Вместе с тем, Н. Гингрич создал ряд целевых групп среди республиканцев нижней палаты Конгресса, стараясь обеспечить максимальную поддержку конкретным обещаниям, данным в Контракте. В-третьих, Программа должна была максимально мобилизовать республиканский электорат, опираясь на основные идеи, популярные среди большинства. И, наконец, в-четвертых, пункты “Контракта” следовало пропустить через “фокус группы”, что позволило бы понять, какие настроения доминируют в обществе»[xxii].
Использование вышеназванных критериев привело к исключению из «Контракта» большого количества пунктов, которые поддерживались различными фракциями партии и группами консервативного движения, но именно это и помогло обеспечить документу широкую поддержку. Программа по своей природе оказалась преимущественно экономической, но разработчики включили в нее некоторые социальные и культурные вопросы, чтобы отразить интересы и взгляды значительной части сторонников. Уже это, само по себе было революционным.
В итоге, «Контракт с Америкой» был принят, и под ним подписалось подавляющее большинство республиканских кандидатов, участвовавших в выборах в Конгресс в 1994 г. Результатом явилась ошеломляющая победа республиканцев. Они впервые с 1954 г. захватили контроль над обеими палатами, получив дополнительно 53 места в Палате представителей и восемь в Сенате, который они стали контролировать в соотношение 53 к 47. Кроме того, они получили 11 губернаторских должностей, 108 мест в сенатах штатов и 372 места в палатах представителей штатов. Были избраны 73 «новичка» - депутаты нижней палаты и почти все они подписались под «Контрактом». Республиканцы впервые за последние 40 лет установили контроль над Палатой представителей. Н. Гингрич стал спикером нижней палаты, а Р. Доул, сенатор из Канзаса, стал лидером республиканского большинства в Сенате. Республиканцы, которые никогда не получали более 28 млн. на промежуточных выборах в Конгресс, в этот раз смогли получить 36,6 млн. голосов избирателей[xxiii].

Предвыборный плакат 1994 г.

В результате, при принятии повестки дня 104-го Конгресса, предложенные законопроекты напрямую были связаны с предвыборным манифестом республиканцев 1994 г. – «Контракт с Америкой», который консерваторы обещали реализовать после выборов.
«Контракт» предложил избирателям десять четко сформулированных целей (см. Приложение), которые можно было достигнуть, реализовав 40 конкретных предложений[xxiv]. Пункты «Контракта» содержали обязательства сбалансировать бюджет, бороться с преступностью, реформировать систему государственного вспомоществования, поддержать семью, сократить налоги для среднего класса, укрепить оборону страны, модифицировать пенсионную систему, уменьшить налоги на бизнес и снизить государственное вмешательство в экономику. Также бралось обязательство внести изменения в гражданское право и определить предельный срок занимать депутатское кресло для членов Конгресса[xxv]. Вошедшие в «Контракт» предложения – это лишь очень малый список предложенных консерваторами мер, большинство не были включены и не вошли в документ.
Реализация каждой цели подкреплялась определенной шагами. Например, достигнуть сбалансированного бюджета можно было бы с помощью конституционных поправок о сбалансированном бюджете и ограничении налогообложения, а также законодательным ограничением президентского право вето, заменой его на так называемое постатейное вето. Существующая система разделения властей сделала невозможным достижение реализации всей программы, но, учитывая препятствия, которые создавала политическая система, уровень успеха был высок.
Из 40 предложений, необходимых для реализации десяти пунктов «Контракта», 23 были приняты. Наиболее существенным явились реформа системы вспомоществования, сбалансированный бюджет, прекращение дорогостоящих федеральных нефинансируемых полномочий, введение президентского постатейного вето, и меры по борьбе с преступностью. Менее успешными оказались действия по принятию конституционных поправок, сокращению налогов и государственного вмешательства, а также по реализации правовой реформы.
Еще до того как по этим пунктам прошло голосование, уже имелись предложения по дальнейшим действиям в отношении данных инициатив. Конгресс пошел и на то, чтобы обсудить ряд проблем, выдвигаемых консерваторами, но не вошедших в «Контракт» – это, например, проблемы телекоммуникаций, бесплатной медицинской помощи, иммиграции, проблема абортов, сельского хозяйства и др. Однако известно, что законодательный процесс в Конгрессе является очень сложным, существуют многочисленные препятствия на пути прохождения закона. Поэтому понятно, что не все стремления и желания консерваторов оказались реализованы, и здесь важно выяснить, в какой мере консервативные цели и предложения, особенно в социальной и культурной сферах, были отражены и реализованы в законодательной продукции 104-ого Конгресса.
«Контракт с Америкой» содержал пункт о принятии конституционной поправки о сбалансированном бюджете. Это было одно из главных требований экономических консерваторов. Как известно, конституционные поправки требуют две трети голосов в обеих палатах. «Республиканцы в нижней палате достаточно единодушно проголосовали за поправку о сбалансированном бюджете, и поправка прошла с небольшим перевесом в две трети, но в Сенате при голосовании в 1995 г. не хватило одного голоса. “Ястребы дефицита” непрерывно, но безуспешно требовали повторного голосования по поправке»[xxvi].
Шесть законопроектов, нацеленных на борьбу с преступностью, инициаторами которых были социальные консерваторы и неоконсерваторы, были поддержаны значительным большинством в Конгрессе. В них были представлены и дополнительные меры по борьбе с преступностью – это борьба с автомобильным воровством, сексуальными преступлениями и церковными поджогами. Вся эти меры вошли или в так называемый закон «Об Ассигнованиях 1996 г.», или были одобрены в отдельных законах и все были подписаны президентом Клинтоном. Единственно, так называемая «Исключающая правила реформа» (облегчение правил дачи свидетельских показаний при чрезвычайных обстоятельствах – Прим. автора) была блокирована в Сенате[xxvii].
Палата представителей проголосовала за реформу системы государственного вспомоществования на основе «Контракта», но Сенат первоначально отклонил законопроект, стремясь предоставить штатам больше прав в этом вопросе. У. Клинтон два раза накладывал вето на законопроект, но в июле 1996 г., в связи с выборами и широкой поддержкой реформы, президент подписал законопроект, близкий к версии «Контракта»[xxviii].
Реформа системы велфэра стала, пожалуй, самым заметным успехом социальных консерваторов, при этом она пользовалась значительной поддержкой со стороны экономических консерваторов, правда, встречая несколько «прохладное» отношение со стороны неоконсерваторов. По сути, реформа стала своего рода символом объединения двух основных отрядов американского консервативного движения. (см. главу 2. - консерваторы и реформа системы государственного вспомоществования в 1996-2002 гг. Новые приоритеты.)
Наиболее острая борьба развернулась за реализацию законов в поддержку семьи. Был предложен закон о налоговых скидках для семей с детьми с доходом, не превышающим 200 тыс. долларов в год. Некоторые республиканцы выступили с предложением сделать верхнюю планку в 95 тыс. долларов, но это предложение было отвергнуто, потому что противоречило положению Контракта[xxix]. Законопроект, где фигурировала цифра в 200 тыс. долларов прошел Палату представителей, но Сенат высказал озабоченность, что это приведет к росту дефицита и первоначально отверг уменьшение налогообложения для таких семей. В конечном счете, Конгресс согласился на налоговую скидку в 250 долларов на доходы, не превышающие 110 тыс. долларов в год, но без индексации. Решение имело обратную силу, с расчетом, чтобы налоговая скидка была получена избирателями перед выборами 1996 г. Налог в связи с заключением брака, как того и требовал «Контракт», был устранен[xxx].
Среди большинства консерваторов существовали консенсус и осознание того, что необходима фундаментальная реформа системы социального обеспечения или пенсионной системы. В результате, «Контракт» предложил: 1) аннулировать налог на доходы большинства пожилых людей, 2) расширить условия, когда доход богатых пожилых людей, освобождается от налога, 3) предусмотреть налоговые стимулы для покупки долгосрочных медицинских страховых полисов, 4) внести послабления в пенсионные схемы[xxxi]. Палата представителей поддержала включенные в «Контракт» данные предложения, но положение об освобождении от налогов и освобождение от налогов пенсионеров при более высоком доходе были исключены после того, как встретили оппозицию в Сенате. Было предложено расширить налоговые льготы для открывших индивидуальные пенсионные счета семейных пар с доходом от 40 тыс. до 100 тыс. долларов в год, но в декабре 1995 г. Клинтон наложил вето на принятие закона[xxxii].
Консерваторы продолжали поддерживать идею индивидуальных пенсионных счетов. Льготы при их открытии были включены в закон 1996 года о минимальной заработной плате. В свою очередь, Клинтон и демократы утверждали, что республиканцы хотят добиться сбалансированного бюджета за счет пожилых граждан. Клинтон подписал законопроект, где уровень дохода для пожилых граждан, при льготном налогообложение, был увеличен, но наложил вето на бюджет 1995 года, в который были включены положения о стимулах для покупки долгосрочной медицинской страховки. В итоге, реформы были похоронены в переговорном процессе о бюджете.
Нереализованным остался пункт «Контракта», посвященный ограничению сроков полномочий конгрессменов. Палатой представителей оба предложения – и пожизненное ограничение, и ограничение только в случае повторных избраний – были отклонены. Голосование по двенадцатилетнему сроку пребывания в Конгрессе не получило в Палате представителей и Сенате требуемых двух третей голосов, чтобы принять конституционную поправку. В Палате представителей 40 республиканцев проголосовали против предложения, а в Сенате сторонники этой инициативы не смогли получить и простого большинства[xxxiii].
Было предложено множество законопроектов в поддержку культуры и укрепления морали в обществе. И хотя большинство из них не вошли в «Контракт», лидеры республиканцев в Конгрессе, под давлением социальных консерваторов и, выполняя свои предвыборные обещания, вынесли их на обсуждение. Далеко идущая программа по ограничению законной и незаконной иммиграции была выхолощена и сведена к очень ограниченной программе по усилению контроля за границей и более ускоренной процедуре высылки[xxxiv]. Все это произошло благодаря про-иммиграционным силам во главе с сенатором Спенсером Абрахамом из Мичигана[xxxv].
На предложение о запрещение абортов при поздних сроках беременности У. Клинтон наложил вето. Попытка изменить через конституционную поправку решение Верховного Суда и ввести запрет на сжигание флага не смогла набрать двух третей голосов законодателей. Был предложен законопроект о защите брака. В нем брак определялся как союз двух человек разного полов и, опираясь на решении суда штата Гавайи, позволял штатам игнорировать браки между лицами одного пола, заключенными в других штатах. За законопроект проголосовало подавляющее большинство законодателей, и он был подписан У. Клинтоном[xxxvi].
Насколько успешным оказался 104 Конгресс в реализации консервативной программы? Ответ зависит от того, с чем сравнивать. Результат оказался разочаровывающим для консерваторов, по сравнению с их ожиданиями в начале 1995 года. Однако, если сравнивать с результатами деятельности предыдущих Конгрессов и с деятельностью предыдущих республиканских президентов, то, наверное, можно говорить о достаточно заметном успехе.
104-ый Конгресс оказался очень успешным в продвижении консервативной программы, объединившей многие предложения социальных и экономических консерваторов. Из 40 пунктов «Контракта», 23 были одобрены и реализованы в законах. И это при том, что сторонников «Контракта» было лишь небольшое большинство в Палате представителей. Не хватало примерно 60 голосов, чтобы преодолеть противодействие обструкционистов. Кроме того, оказалось, что сенаторы-республиканцы занимают более умеренную позицию, чем их однопартийцы в Палате представителей. Необходимо учитывать и президента демократа, всегда готового наложить вето на законопроект.
Несмотря на все сложности и препятствия, с которыми столкнулись сторонники «Контракта», результаты были очень заметными. Наиболее впечатляющими успехами консерваторов явились реформа велфэра, обязательство сбалансировать бюджет к 2002 г., отмена или сокращение нескольких федеральных программ, прекращения деятельности ряда нефинансируемых полномочий, введение постатейного вето, устранение государственного вмешательства в сельское хозяйство и телекоммуникацию, меры в защиту семьи и против преступности.
Главными неудачами консерваторов были: непринятие конституционной поправки об обязательном сбалансированном бюджете, непринятие законов о сокращении сроков полномочий членов Конгресса, о сокращении налога на капитальные вложения, о налоговых скидках на детей, о регулирующей оценке риска, о компенсации в сфере прав собственности. Не прошла и юридическая реформа и предложенный консерваторами закон об увеличении минимальной заработной платы.
Несмотря на неудачи в реализации некоторых законодательных инициатив, необходимо отметить очень заметное влияние «Контракта с Америкой» на политическое развитие США и социально-экономическую политику президента У. Клинтона. Во-первых, президент признал, что демократы недооценили важности общенациональной программы для промежуточных выборов в Конгресс. Если наличие такой программы у республиканцев накануне выборов 1994 г. они рассматривали как большую ошибку, то уже на промежуточных выборах в Конгресс 1998 г. они сами впервые выступили с общенациональной программой. По заявлению У.Клинтона, «как показал в 1994 г. Н. Гингрич и его “Контракт с Америкой”, если народ верит, что одна партия имеет позитивную программу, а другая нет, то партия, у которой есть программа, победит»[xxxvii].
Во-вторых, «Контракт с Америкой» и позиция ряда лидеров консервативного движения, в частности Н. Гингрича, повлияла на процесс модернизации идейно-политического багажа Демократической партии. Президент У. Клинтон, как «новый демократ», вынужден был признать, что «Демократическая партия нуждается в модернизации своих подходов» и что ей «необходимо меньше фокусироваться на достижениях индустриального века, а в большей степени обращать внимание на вызовы информационного века». В это связи, он достаточно высоко оценивал идеи, предложенные спикером нижней палаты. В мемуарах У. Клинтон писал: «У него были некоторые интересные идеи, особенно в области развития науки, технологии, предпринимательства и он был убежденным интернационалистом в международных делах». По словам У. Клинтона, сам он выступал за «здоровое соперничество идей “новых демократов” и идей, заложенных в “Контракте с Америкой”»[xxxviii].
Что касается сферы социально-экономической политики, то и здесь У. Клинтон, несомненно, вынужден был считаться с популярностью в обществе многих положений «Контракта с Америкой»: дважды президент накладывал вето на законопроект о реформировании велфэра, но 22 августа 1996 г., учитывая предвыборную ситуацию и широкую поддержку реформы среди избирателей, подписал закон»[xxxix].
В своем обращении к нации 15 декабря 1994 г., во многом под влиянием «Контракта» и его популярности, У. Клинтон вынужден был сформулировать свои предложения по сокращению налогообложения среднего класса, что по его словам «вызвало серьезную критику со стороны ряда средств массовой информации и некоторых высокопоставленных чиновников из администрации. Многие это оценили как попытку копировать республиканцев»[xl]. Позднее он предложил законопроекты о защите прав среднего класса и реформировании государственного вмешательства (Так называемая реформа о регулировании). Оба законопроекта, может быть не в деталях, но в своей основе и по многим предложенным мерам совпадали с предложениями «Контракта»[xli].
Одним из активно обсуждаемых социально-экономических вопросов этого периода был вопрос о бездефицитном бюджете. Давление со стороны консерваторов и популярность этой идеи в народе позволили У. Клинтону успешно преодолеть сопротивление со стороны многих демократов. В своих мемуарах он вспоминает: «19 ноября 1996 г. я предпринял шаги в сторону республиканцев, заявляя, что в принципе буду работать над соглашением о достижении сбалансированного бюджета в течение семи лет»[xlii].
Как известно, одним из положений «Контракта с Америкой» был пункт о введении постатейного президентского вето. По признанию У. Клинтона, он всегда поддерживал эту идею, но столкнулся с сильной оппозицией со стороны демократов в Конгрессе и, в частности, со стороны очень авторитетного в вопросах конституционального строительства сенатора Роберта Берда. Именно давление со стороны республиканцев позволило Клинтону подписать законопроект, который он в принципе поддерживал, но не решался инициировать сам. В своих мемуарах он пишет: «Сенатор Роберт Берд, наиболее уважаемый авторитетный эксперт по вопросу конституции, рассматривал это как неконституционные действия исполнительной власти в отношении законодательной. Берд ненавидел постатейное вето со страстью, которую большинство людей проявляют лишь по отношению к более личным проблемам, и я не думаю, что он когда-нибудь простит меня за то, что я подписал этот закон»[xliii]. В результате, нередко подходы сторонников «Контракта с Америкой» и «новых демократов» Клинтона оказывались ближе, чем позиции различных отрядов внутри лагеря демократов. Следует учитывать, что на выборах 1992 года У. Клинтон подавал себя как «рейгановского демократа».
У. Клинтон признает, что он поддерживал многие положения документа: «Я был согласен со многими положениями “Контракта”. Я уже пытался осуществить реформу велфэра, выступал за более решительное осуществление программ в поддержку детей и уже долгое время поддерживал постатейное вето и прекращение так называемых полномочий. Мне нравилась идея налоговых льгот для семей»[xliv]. В своей речи в «Американском обществе редакторов газет» У. Клинтон заявил: «Я разделил «Контракт» на три части. Первая, с которой я согласен, вторая, где я буду искать компромисс и третья, против которой я выступаю и использую право вето»[xlv].
При своем неоднозначном подходе к «Контракту», У. Клинтон без сомнения придавал ему очень большое значение. Он поддержал ряд положений документа, использовал «Контракт» как инструмент давления на некоторых демократов для продвижения своих идей, вынужден был скорректировать свои подходы во внутренней политике, например в отношении реформирования велфэра и даже попытаться записать в свой актив то, что было реализовано на основе «Контракта».
Под давлением консерваторов был похоронен амбициозный план Х. Клинтон, предполагавший создание национальной системы здравоохранения, который предвосхищал современную реформу Б. Обамы. Несомненно, что под влиянием «Контракта с Америкой» У. Клинтон пошел с более правых позиций на выборы 1996 г. Всё же, несмотря на довольно крутой спад консервативной волны к середине 1990-х гг., трудно найти аналогичный период, когда бы оппозиция столь сильно повлияла на политику правительства. В известной мере реализованные пункты «Контракта с Америкой» были занесены на счёт У. Клинтона.

* * *

Несмотря на серьезные сложности, с которыми столкнулось консервативное движение начала 1990-х, импульсы рейгановской консервативной революции продолжали действовать. На низовом уровне происходит укрепление и расширение консервативного движения. Появляются новые организации, растет тираж консервативных изданий. В политической жизни усиливается влияние религиозных фундаменталистов. С другой стороны, из-за отхода Дж. Буша – старшего от линии Р. Рейгана в руководстве Республиканской партии и консервативного движения возникла очень непростая ситуация. На повестке дня встал вопрос о новой программе и новом руководстве. И в отношении первого, и в отношении второго все больше ощущался спрос со стороны консервативной Америки.
В результате рождается «Контракт с Америкой» - новая программа консервативного движения, прочно ассоциирующаяся с новым консервативным руководством во главе с Н. Гингричем и Д. Арми. Характерно, что взгляды и высказывания новых лидеров были заметно радикальнее содержания самой программы. Их популизм во многом обеспечил поддержку программы со стороны более радикально настроенных правых, особенно из лагеря религиозных и социальных консерваторов. Они готовы были поддержать ее не столько из-за содержания, сколько из-за лидеров, с которыми она ассоциировалась. Кроме того, новое руководство обещало им обсудить в Конгрессе важные для них вопросы вне рамок «Контракта». Сам же текст документа устраивал умеренных консерваторов, большая часть из которых представляла экономическое крыло движения. Таким образом, была достигнута консолидация консервативного движения, сформирована коалиция из социальных и экономических консерваторов, обеспечившая победу на промежуточных выборах в Конгресс в 1994 г.
Важной особенностью «Консервативной революции 1994 г.» стало не только активное обсуждение ряда социальных и культурных проблем, но и попытка их решений. В программу были включены пункты, посвященные реформированию системы велфэра, усилению борьбы с преступностью и укрепления института семьи. Дискуссия, развернувшаяся вокруг социальных и культурных вопросов, показала, что, во-первых в обществе сохраняются значительные консервативные настроения, во-вторых, рядовые американцы по ряду позиций более консервативны, чем их лидеры и в-третьих, социальные и культурные вопросы стали одними из самых важных для рядовых граждан, что, кстати, по итогам выборов 2000 и 2004 гг., вынуждены были признать и их либеральные оппоненты.
Для консерваторов 1995 г. был успешным годом, потому что партия имела весьма четкую программу, чего не оказалось в 1996 г. Чтобы избежать доминирования в политике клинтоновской программы, будущая стратегия требовала новых политических инициатив, а Н. Гингрич, по мнению Л. Эдвардса, «не смог увидеть очень важную разницу, которая существует между выигранным сражением и выигранной войной»[xlvi]. Многие из непрошедших пунктов «Контракта», такие, например, как конституционная поправка о сбалансированном бюджете, ограничение сроков пребывания в Конгрессе и др. требовали мобилизации широкой поддержки среди общественности. Члены Конгресса и руководство Республиканской партии должны были вновь вынести их на обсуждение общественности и конгрессменов, даже при угрозе, что эти инициативы вновь не пройдут. Очень многие конгрессмены – республиканцы поддерживали такую позицию, что подталкивало их к продолжению консервативной политики, но руководство республиканской партии не проявило должной активности и энергии.
Вначале заняв жесткую позицию по вопросу бюджета 1996 г, Н. Гингрич уступил, что позволили У. Клинтону заявить: «Мы нанесли поражение философии, стоящей за Контрактом с Америкой»[xlvii]. По выражению Л. Эвардса, «революция была заменена компромиссом»[xlviii]. В итоге, энтузиазм стал сменяться разочарованием. Начались конфликты в руководстве партии, либеральная пресса смогла представить Н. Гингрича как слишком радикального политика, и сам он допустил ряд ошибок. В результате инициатива, которой владели консерваторы в 1994 и 1995 гг., к выборам 1996 г. была упущена, хотя консервативный потенциал был далеко не исчерпан, что подтвердили результаты выборов в Конгресс и местные органы власти. Важнейшим следствием «Консервативной революции 1994 г.» стало то, что за консерваторами окончательно утвердилась доминирующая роль в ряде социальных и культурных вопросов. На наш взгляд, именно с этого времени можно говорить об окончательном формировании социальной программы и стратегии ее реализации, чьими главными компонентами, объединяющими большинство консерваторов, стали вопросы реформирования велфэра, поддержки семьи и традиционных ценностей, реформирование образования на основе школьных ваучеров и выработка новых подходов к иммиграционной проблеме. Можно констатировать, что в результате событий середины 1990-х гг. республиканцы стали еще более отчётливо идентифицировать себя в качестве консервативной партии.

[i] Berman W.C. Op. cit., P. 175.
[ii] Schneider, G.L. (Ed.) Conservatism in America since 1930. A Reader. New York, 2003. P. 397.
[iii] Edwards L. The Conservative Revolution. NY., 1999. P. 391.
[iv] См., например: Tyrrell .E. R.. Jr. Op. сit.
[v] Ashford N. The Republican Policy Agenda. Op. cit. P. 97–98.
[vi] Gingrich N. To Renew America. Op. cit. P. 9.
[vii] Ibid. P. 7.
[viii] Republican Contract with America. URL: http://www.house.gov/house/Contract/CONTRACT.html
[ix] Bennett W. The Index of Leading Cultural Indicators. NY., 1999. P. 5–6.
[x] См., например: Himmelfarb G. The De-Moralisation of Society. L., 1995.
[xi] Ashford N. The Republican policy agenda. Op. cit. P. 109.
[xii] Impact of Illegal Immigration on Public Benefit Programs and The American Labor Force. Hearing before the Subcommittee on Immigration and Claims of the Committee on the Judiciary House of Representatives. One Hundred Fourth Congress. First Session. April 5, 1995. Serial No. 28. U.S. Government Printed Office. Wash., D.C. 1996.
[xiii] Золотых В.Р. Американские Консерваторы и проблемы иммиграции. Социально-экономические аспекты. // Консерватизм и Цивилизационные вызовы современности. / Отв. ред. П.Ю. Рахшмир. Пермь, 2003. С. 79–115.
[xiv] Durham M. The Christian Right, the far right and the boundaries of American Conservatism. Manchesters, 2000. P. 16–17.
[xv] Reed R. Active Faith. Op. cit., P. 198–200.
[xvi] Reed R. Contract with the American Family. Op. cit. 1995. P. ix–xiii.
[xvii] Durham M. Op. cit. P. 16.
[xviii] Edwards L. Op. cit. P.297.
[xix] Ashford N. The Republican Policy Agenda. Op. cit. P. 101.
[xx] Norquist G. Op. cit. P. 71.
[xxi] Clinton W.J. Op. cit. P. 621.
[xxii] Ashford N. The Republican Policy Agenda. P. 102.
[xxiii] Edwards L. Op. cit. P. 300.
[xxiv] Republican Contract with America. URL: http://www.house.gov/house/Contract/CONTRACT.html
[xxv] См. текст документа: URL: http: // www.house.gov/ house/ Contract/ CONTRACT.html; Schneider, G.L. (Ed.) Conservatism in America since 1930. A Reader. NY., 2003. P. 424–427.
[xxvi] Ashford N. The Contract and Beyond. Op. cit. P. 173.
[xxvii] Ashford N. The Republican Policy Agenda. Op. cit. P. 107.
[xxviii] Подробнее см.: Золотых В.Р. Реформа американской системы социального вспомоществования в 1996-2000 годах : новые приоритеты. // Американский ежегодник 2004. М., 2006. С. 200–232.
[xxix] Ashford N. The Republican Policy Agenda. Op. cit. P. 109.
[xxx] Ibid. P. 108.
[xxxi] Gingrich N., Armey D. and House Republicans Op. cit. P. 13.
[xxxii] Ashford N. The Republican Policy Agenda. Op. cit. P. 108.
[xxxiii] Ibid. P. 111–112.
[xxxiv] Immigration Law 1996. URL: http://library.findlaw.com/1996/Dec/1/126303.html;
[xxxv] Золотых В.Р. Американские консерваторы и проблемы иммиграции. Указ. соч. С. 84–85.
[xxxvi] Ashford N. The Republican Policy Agenda. Op. cit. P. 112
[xxxvii] Clinton W.J. Op. cit. P. 622, 814.
[xxxviii] Ibid., P. 634–635.
[xxxix] Золотых В.Р. Реформа американской системы социального вспомоществования в 1996–2002 годах: новые приоритеты. Указ. соч. С. 212.
[xl] Clinton W.J. Op. cit. P.637–638.
[xli] Ibid. P.638, 647.
[xlii] Ibid. P.683.
[xliii] Ibid. P. 706.
[xliv] Ibid. P. 621-622.
[xlv] Ibid. P. 650.
[xlvi] Edwards L. Op. cit. P. 306.
[xlvii] Clinton W.J. Op. cit. P. 695.
[xlviii] Ibid. P. 313.