Показаны сообщения с ярлыком мультикультурализм. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком мультикультурализм. Показать все сообщения

воскресенье, 14 октября 2018 г.

Становление политики мультикультурализма в Канаде: теория и практика, успехи и неудачи (1970-1990-е)


В 1980 гг. в Канаде происходила институционализация политики мультикультурализма[1]. Изменения в этой сфере совпали с периодом трудностей в развитии расовых отношений. Они были обусловлены последствиями принятия Акта об иммиграции 1978 г. Иммиграция за короткий срок в значительной мере изменила этнический состав населения, что было особенно заметно на примере больших канадских городов, таких как Ванкувер, Торонто. Поэтому правительство сначала сосредоточило свои усилия на институциональных изменениях, чтобы помочь канадским институтам адаптироваться к реальности существования новых групп иммигрантов. В 1982 г. была принята Хартия прав и свобод как часть Конституции Канады[2].


Одной из-за задач, по мнению канадского правительства, была необходимость проведения институциональных изменений для того, чтобы помочь канадским учреждениям адаптироваться к присутствию новых иммигрантов. Еще одним изменением должно было стать введение программ по предотвращению дискриминации, что помогло бы устранить впоследствии социальные и культурные барьеры, разделявшие группы этнических меньшинств и местного населения Канады[3]. Хартия задумывалась как источник ценностей национального единства. Текст документа содержал 12 разделов и 34 статьи. Одно из главных положений касается необходимости сохранения в стране и расширения культурного наследия различных этнических групп. Хартия запрещала дискриминацию, гарантировала равенство и справедливое отношение ко всем гражданам независимо от расы, пола и этнической принадлежности не только гражданам Канады, но и лицам, пребывавшим на ее территории[4]. Хотя идея о необходимом признании двух языков на равных правах звучала уже давно, интерес в этом отношении представляет ст.22. По ней упоминание в Хартии прав лишь английского и французского языков, не отменяло какие-либо права в отношении иных, например, права на использование коренных языков сохранялись. Нововведением стала и 23 статья, по которой этнические меньшинства получили право получения образования на родном языке. Важной по содержанию статьей в отношении утверждения многокультурного общества является 27 ст. Именно в ней впервые был обозначен термин «многокультурное наследие», которое, исходя из текста статьи, необходимо было защищать и приумножать. Это являлось чрезвычайно важным, так как включало мультикультурализм в структуру канадского общества. Он обязывал суды учитывать существование мультикультурализма при принятии решений на самом высоком уровне[5].


Принятая Хартия являлась важным документом в области политики мультикультурализма. Впервые в тексте закона появилось само понятие. Однако, права и свободы этнических меньшинств не были четко выделены среди общих положений Хартии, которые касались всего канадского населения. Исключение составила только сфера образования и статьи, касавшиеся возможности обучаться на родном языке. 

Следует отметить, что реакция со стороны большинства франкоканадцев с принятием Конституционного акта 1982 г. не была положительной. Жители Квебека отказались одобрить Хартию Прав и Свобод. Квебекское правительство аргументировало свою позицию тем, что в законе не было предусмотрено права вето со стороны провинции на осуществление поправки к Конституции, хотя такой конституционный обычай ранее присутствовал в законодательстве. Возмущало франкоканадцев и очередное непризнание особенного характера Квебека как самостоятельного национального сообщества. Хотя с середины 1980 гг. проводились попытки организации референдума о придании независимого статуса Квебека, однако по мере выравнивания качества жизни между англо- и франкоканадцами популярность сепаратистских идей пошла на спад[6]. 

Время принятия Хартии о правах и свободах совпало с дестабилизацией миграционной ситуации. В 1980 гг. среди приезжих значительно выросло число безработных и лиц, имевших распространенные специальности. Их начали направлять в сферы с существовавшим избытком рабочих рук. В то же время высоко квалифицированных работников прибывало всё меньше. Согласно данным статистики в период с 1972 по 1975 г. их количество составляло порядка 128 тысяч квалифицированных иммигрантов, имевших высшее образование. В 1980 – 1983 гг. этот показатель составлял около 74 тысячи человек. Удельный вес квалифицированных рабочих снизился со 126 тысяч до 61[7]. Требовались новые законодательные меры. 

В июне 1983 г. правительство предприняло еще один шаг к достижению равенства между этническими меньшинствами и местным населением. Была сформирована Королевская комиссия по равенству в сфере занятости. Комиссия провела 137 неофициальных совещаний на протяжении семи месяцев и 92 встречи в 17 городах. По результатам работы королевской комиссии в 1984 г. был сформирован отчет, получивший название «Равенство сейчас!»[8]. Вводился термин «занятости» и содержался ряд рекомендаций, включая необходимость внедрения обязательной трудовой справедливости. Во второй части доклада под названием «Осуществление равенства», рассматривались предложения по искоренению т. н. предзанятости, а также обеспечение рабочими местами иммигрантов. Содержание второй части было направлено на искоренение дискриминации при трудоустройстве приезжих. Введенное в отчет понятие «равенство», подразумевало положение иммигранта, свободное от дискриминации и обладание правом реализовать индивидуальный профессиональный потенциал. Большинство прибывших на территорию Канады не имели возможности устроиться на работу и в связи с неотработанным механизмом отбора кандидатов, а экзамен для определения квалификации, проводимый при приеме, стоил очень дорого. Это также создавало трудность для иммигрантов и зачастую по причине дороговизны они не получали достойную работу по своей специальности. Комиссией было предложен выход в качестве проведения мер по унификации и стандартизации тестирования. Также предлагалось в некоторых профессиональных областях и вовсе ликвидировать установленные требования к кандидату при приеме[9].


В рамках Королевской комиссии по равенству в сфере занятости был создан специальный комитет по делам «видимых меньшинств». Под этим термином понималась категория иммигрантов, не относящихся к европеоидной расе, имеющих не белый цвет кожи, но и не являвшихся аборигенами[10]. Главной проблемой, по их мнению, становилась не столько культурная, сколько экономическая интеграция в канадское общество. Правительственные меры в рамках политики мультикультурализма, в действительности, в этом отношении определены не были. Исследование комиссии подтвердило, что иммигранты из категории «видимых меньшинств» не имели возможности полноценно интегрироваться в общество и получить работу. Сказывались сильные культурные и языковые различия. Шанс появлялся лишь в том случае, если представитель этой группы открывал собственный бизнес, но получение кредита становилось для него также необычайно сложной процедурой. Отсутствовала какая-либо разъяснительная работа и программа помощи. Наемные рабочие из числа «видимых меньшинств» были попросту исключены из трудового законодательства. В отношении «видимых меньшинств» главной целью было признано искоренение расистских тенденций[11]. 

По итогам работы комиссии было разработано около 80 рекомендаций для государственных и частных организаций. Ответственность по устранению препятствий, мешавших полноценному участию всех граждан в области занятости, образования и политики, была возложена на правительство. Комиссия настаивала на следующих мерах: создании нового органа по делам мультикультурализма, а именно департамента, организации курсов для изучения французского или английского языка иммигрантами, создании самостоятельного документа для гарантий прав женщинам-иммигрантам, введение законов, определявших меру наказания для преступлений на почве ненависти. Помощь должны были оказать и средства массовой информации через трансляцию и популяризацию этнического многообразия. В сфере образование предполагалось введение предметов, направленных на формирование межкультурного взаимопонимания[12]. 

Летом 1984 г. после выхода доклада «Равенство сейчас!» либеральное правительство Пьера Трюдо внесло законопроект о мультикультурализме в Палате общин. На федеральных выборах того же года, все три политические партии были готовы принять соответствующее законодательство по расширению мультикультурной политики. Правительство Малруни, к примеру, имело четырех министров, ответственных за проведение мультикультурализма, и каждый из них совершал поездки по стране с целью сбора мнений о том, в каком виде соответствующее законодательство должно быть выполнено. 


В том же году Верховный суд постановил, что любое лицо, не обязательно имевшее статус гражданина Канады, однако пребывающее на территории страны, находилось под юрисдикцией канадских законов и имело возможность пользоваться всеми преимуществами Хартии прав и свобод[13]. Это решение имело большое значение. Правительство оказывалось в более стесненном положении. Теперь его деятельность ограничивалась не только давлением со стороны проиммигрантских лобби, которые набрали силу к концу 1980 гг., но и действием постановления Верховного суда. С одной стороны, росла общественная обеспокоенность масштабами иммиграции, с другой — этнические общины также оказывали давление на правительство и требовали поощрять иммиграцию. Особенно остро эта проблема встала в конце 80 гг. Канадские демографы пришли к выводу, что к началу XXI в. население страны существенно состарится. Поэтому необходимость наращивания иммиграционного потока представлялась приемлемым выходом из ситуации низкого естественного прироста населения[14]. 

В 1987 г. был опубликован обширный доклад, который содержал призыв к введению в силу новой политики по мультикультурализму Департамент по делам мультикультурализма, созданный при Палате общин спонсировал деятельность, направленную на помощь этническим меньшинствам в области прав человека, гражданства, культурного многообразия и свободы от расовой дискриминации. [15] Однако, для реализации политики мультикультурализма в полном объеме требовались дополнительные меры и законодательный базис. Им в 1988 г. стал Акт о мультикультурализме [16].


Новый законопроект был внесен в 1987 г. и опубликован годом позже. Акт о мультикультурализме был изменен во время его прохождения через Парламент, но имел существенную поддержку среди этнокультурных организаций и единогласно прошел процедуру принятия в Палате общин[17]. С принятием Акта правительство стремилось обеспечить сохранение иммигрантами своей этнической идентичности и, вместе с тем, помочь в преодолении барьеров на пути к полной адаптации в канадском обществе. Если Хартия прав и свобод задала общую тенденцию развития данной политики, то Акт наиболее полно раскрыл суть выбранного правительством курса. Концепция мультикультурного общества должна была способствовать не только сохранению и расширению многокультурного наследие канадцев, но и продолжать обеспечивать равенство в экономической, социальной и политической сферах. Само понятие определялось как некая форма плюрализма, которая выступала в защиту признания со стороны государства различных культурно-этнических сообществ, без разделения между ними.[18] Политика мультикультурализма официально признавалась фундаментальной характеристикой канадской нации и бесценным ресурсом в будущем формировании Канады. 

Большое внимание в Акте уделено сфере культуры. Согласно содержанию ст. 1, мультикультурализм основывался на идее равного достоинства всех культур и определяющей социальной роли этнического самосознания[19]. Ее сохранение признавалось одной из главных целей создания документа. Мультикультурализм определялся как особенная национальная идентичность, включавшая в себя все этнические сообщества, проживавшие на территории Канады, их историческую память и ценности. Этническое многообразие должно было стать естественным и нормальным компонентом при принятии решений, распределении ресурсов и определении приоритетов политики государства. 

В это же время было объявлено об официальном создании Фонда по расовым отношениям. В его полномочия входило: проведение исследований, сбор данных и развитие национальной информационной базы для лучшего понимания природы расизма и расовой дискриминации. Обеспечивалась информационная поддержка обучения эффективным расовым отношениям и повышение профессионального уровня. Также было обеспечено распространение информации с целью усиления общественного осознания важности искоренения расизма[20]. Для реализации положений Акта о Мультикультурализме в повседневной жизни организовывались специальные «группы поддержки»[21], встречи-консультации, свободное обучение одному из официальных языков, даже помощь в налаживании дружеских связей, – все это сглаживало взаимную адаптацию. Новый Акт предусматривал также принятие дополнительных программ федеральным правительством. Были заявлены такие проекты: «Поддержка и обеспечение участия общностей в жизни страны», «Языки и культурное наследие». «Расовые отношения и кросс- культурное взаимопонимание». 

Акт о мультикультурализме в целом получил высокую оценку в обществе. В 1991 г. было проведено исследование, подтвердившее важную конструктивную роль в обеспечении интеграции иммигрантов. Возглавила исследование Ирен Блумрад, профессор социологии и заведующая кафедрой канадских исследований в Беркли. Цель эксперимента – изучить позитивные тенденции мультикультурной политики в Канаде в сравнении с американской моделью «плавильного котла». Она сравнила интеграцию вьетнамских иммигрантов в Бостоне и Торонто. Характеристики двух вьетнамских общин были схожи как по уровню образования и владения английским языком, так и по уровню достатка на момент прибытия. Наблюдения за процессами интеграции исследовательской группой продолжались на протяжении четыре[22] месяцев с момента приезда вьетнамцев в Канаду и США. Результаты оказались куда более обнадеживающими. Иммигранты в Канаде имели больше шансов получить статус гражданина из-за удобной ступенчатой системы в Канаде. Работу также быстрее получили вьетнамцы из Торонто. По результатам интервью с одной семьей из Канады и США было выяснено, что вьетнамские дети гораздо более комфортно ощущали себя в канадской школе, к ним было проявлено повышенное внимание со стороны педагогов, и они бесплатно посещали курсы по улучшению уровня владения английским языком. В общем процесс интеграции в канадское общество прошел быстрее и комфортнее, на что, по мнению наблюдаемых, оказало влияние разнообразие программ помощи приезжим. 

Исследование Ирен Блумрад показало, что иммигранты гораздо лучше стали ощущать себя, как с точки зрения психологического благополучия и социально-культурных аспектов. Им удавалось совмещать свою этническую идентичность с новой национальной политикой Канады. У иммигрантских меньшинств появилось больше шансов идентифицировать себя в рамках новой национальной идентичности на территории другой страны в связи с тем, что после принятия Акта их собственная публично признавалась и уважалась обществом. 

Со стороны франкоканадского населения отношение к принятому Акту не было столь однозначно положительным. Жители провинции Квебек были изначально обеспокоены федеральной политикой мультикультурализма. По мнению протестующих она стала новой попыткой властей вмешаться во внутренние дела Квебека. Многим проводимая политика казалась уловкой, способной понизить особенный статус франкоканадцев до уровня иных этнических меньшинств. Для многих жителей Квебека сама идея об их равном положении с этническими меньшинствами во имя равенства мультикультурного казалась абсурдной. 

Скептически к успешности проводимой в Канаде политики относились и группа исследователей из университета Британской Колумбии. В 1991 г. ими была опубликована статья в журнале, издававшемся при образовательном учреждении. В исследовании они задавались вопросом играл ли мультикультурализм в действительности какую-либо значимую роль. По их мнению, исследование Блумрад и других ученых, проводивших изучение процессов интеграции иммигрантов и опубликовавшие положительные результаты исследования, не учли важный фактор. Рекордные показатели по успешной интеграции в канадское общество связаны также и с тем, что в Канаду прибывали иммигранты, как правило, более высококвалифицированные, чем в другие страны, с которыми проводилась параллель в мультикультурной политике, в связи с открытым рынком труда в Канаде[23]. 

В 1991 г. был организован гражданский Форум по рассмотрению перспектив канадской мультикультурной политики. На заседаниях была выражена тревога по поводу отношения канадской общественности к проводимой политике мультикультурализма. Участниками Форума обсуждалось расхождение между положительной реакцией на рост этнического многообразия в Канаде, с одной стороны, и противниками того, что признавалось официальным мультикультурализмом. Глубокая приверженность этнокультурному разнообразию уравновешивалась более серьезным убеждением в том, что если Канада хочет остаться объединенной, то всем гражданам следовало научиться быть канадцами. По мнению большинства, участников Форума, хотя жители Канады принимали и ценили культурное многообразие, однако далеко не все одобряли многие проводимые федеральным правительством мероприятия по помощи в интеграции мигрантов. Многие из них признавались неоправданно дорогостоящими. Сама суть мероприятий только подчеркивала различия между канадцами и этнокультурными меньшинствами, нежели пропагандировали общие символы и будущее[24]. 

Дискуссии вокруг принятого в 1988 г. Акта имели место не только среди политических и общественных организаций, но и в писательских кругах. В 1990 гг. все чаще публиковались книги, авторы которых придерживаются положительного или отрицательного отношения к мультикультурализму. Многие из писателей на своем опыте доказывали ту или иную позицию. 

В этом отношении интересно несколько работ. Одной из первых вышедших книг подобного содержания стала работа Нила Биссондата[25]. Сам автор являлся уроженцем государства Тринидад и Тобаго и иммигрировал в Канаду в 1973 г. для обучения в университете Торонто. В 1990 он переехал в Квебек и преподавал в университете Лаваля. В 1994 г. им была выпущена книга «Продавая иллюзии: культ мультикультуризма в Канаде», в которой он критиковал политику мультикультурализма. Автор в своей книге был обеспокоен проводимой политикой в отношение этнических групп, так как видел в ней потенциальную угрозу разобщения общества по причине его культурного разнообразия. По его мнению, поощрение этнических различий со стороны правительства приводило к тому, что иммигранты психологически абстрагировались от канадской культуры и ценностей, что так или иначе способствовало самоизоляции этнических групп и образованию отдельных самостоятельных анклавов. Мультикультурализм, а в особенности его фундаментальная установка на восприятие Канадой культурных ценностей, привнесенных иммигрантами, поощряло развитие у этнических меньшинств чувство обращенности внутрь себя, на свою культуру, от чего формировалось отсутствие интереса к культурным особенностям других народов. Подобные установки, по мнению Н. Биссондата, вбивали клин между различного этнического происхождения канадцами. 

Другие канадские авторы, такие как Ричард Гвин в книге «Национализм без барьеров: невыносимая легкость бытия Канады»[26] и Дж. Гранатштейн в своем эссе «Кто убил Канадскую историю?»[27] , также подвергали критике то, что по их мнению, относилось к отрицательным последствиям проведения политики мультикультурализма. В частности, Р. Гвин полагал, что объяснение политической элитой негативной реакции общественности на мультикультурализм, вызванной боязнью нехватки рабочих мест в начале 1990 гг. было ошибочным. По мнению автора, страх был вызван вовсе не по этой причине, а из-за появления среди местного населения чувства отчужденности в собственной стране из-за поддерживаемого правительством культурного плюрализма, к которому общество морально было не готово. Это в немалой степени объяснялось и противоречиями в развитиии, собственно, канадского национализма, в котором так и не сформировалось общего представления о канадской нации[28]. 

Другой автор Дж. Гранаштейн в своем эссе пришел к выводу, политика мультикультурализм и обеспечение политкорректности в отношении иммигрантов привели к гибели такую учебную дисциплину, как история Канады и в школе, и в высших учебных заведениях. Он провел ряд исследований среди школьников и молодежи, обучавшейся в университетах страны. Результаты показали, что канадские подростки все хуже знали историю своей страны и подавляющее большинство не смогло пройти тестирование на знание базовых вопросов, содержавших информацию о личностях, исторических событиях и датах. В одной из глав под названием «Мультикультурная мания» автор приводил в качестве примера случай, когда преподаватель университета был уволен, по причине того что одно из его учебных пособий не было приемлемым для одной местной этнической общины. По мнению Дж. Гранатштейна, политика мультикультурализма поспособствовала распространению как среди иммигрантов, так и коренного населения представления о том, что Канада, особенно англоканадцы, и вовсе не имели собственной культуры и самобытности[29]. 

Столь резкий поворот мнений в отношении политики мультикультурализма и перевес критикующей стороны лишь означал, что предпринятые правительством меры оказались недостаточными. Возникла необходимость переосмыслить сложившуюся реальность и богатый исторический опыт по взаимодействию с иммигрантами и этническими меньшинствами, а новые полученные результаты затем оформлять законодательно и ретранслировать в общество. 

Секретариат мультикультурализма, Департамент мультикультурализма и Министерство канадского наследия все чаще сталкивались с растущей критикой и со стороны этнокультурных общин Канады. Для решения накопившихся противоречий между сторонниками и критиками политики мультикультурализма, местным населением и этнических меньшинств. 15 апреля 1995 г. был издан еще один документ под названием «Измененная мультикультурная программа»[30]. Инициатором выступила секретарь по мультикультурализму Канады Хеди Фрай. Приоритетными позициями новой программы стало три провозглашенных направления: участие в жизни страны, идентичность, и справедливость. Секретарь Х. Фрай дала интервью канадской газете Торонто пресс, в котором возлагала на предстоявшие реформы большие надежды: «Обновленная программа должна стать более эффективной, действенной и результативной. Новые направления программы докажут обществу, что мы продолжаем реагировать на меняющиеся потребности канадцев, в то время как наше общество становится все более культурно разнообразным». Реализовать поставленные задачи предполагалось через проведения ряда практических мер: 

1. Способствовать развитию межкультурного взаимопонимания и взаимоуважения. Осуществление заданного направления виделось в поддержке программ и инициатив, способствовавших пониманию и восприятию культурных различий. Программы должны были содействовать признанию важности этого разнообразия всем канадским населением и обеспечивать коммуникативное взаимодействие между всеми секторами общества, в том числе между городом и сельскими сообществами. 

2. Противодействовать проявлению расизма и дискриминации. Предполагалось расширение информационного диалога с населением и проведение правительственных и общественных акций, направленных на противодействие дискриминации и расизму для углубления процессов интеграции этнических общностей. 

3. Повышение степени гражданского участия в жизни страны. Для осуществления этого пункта программы необходимо было внедрение идеи активной гражданской позиции в многообразное население Канады, для демонстрации широких возможностей участия всех в формировании канадской культуры и общества. 

4. Правительство также брало на себя ответственность за руководство и поддержку служб и программ, отвечавших за демографическое разнообразие канадского общества. Необходимой мерой считали также повышение восприимчивости и рефлексии канадских институтов к культурному и ценностному разнообразию[31]. 

В 1998 г. вышел годовой отчет о действии обновленного канадского Акта о мультикультурности в период с 1997 по 1998 г., автором которого выступила Х.Фрай. Этот доклад подчеркивал растущую важность работы по борьбе с преступностью ненавистью и предвзятым отношением в сторону иммигрантов. Целью стало придание особенной важности этого вопроса, становившимся все более актуальным для Канады. Роль правительства должна была заключаться в своевременном опознании признаков и симптомов отрицательного отношения к приезжим и немедленном принятии профилактических мер по исправлению положения. Целью Х.Фрай на ближайшую перспективу становилась разработка межведомственной стратегии по борьбе с дискриминацией[32]. 

Политика мультикультурализма и принятые законодательные акты в этом отношении являлись важной частью построения единой, демократической и безопасной ситуации в стране, для дальнейшего продвижения канадских мультикультурных ценностей в качестве модели для мира во всем мире и справедливости. В отчете признавалось, что Политика мультикультурализма еще только находилась в стадии разработки и работать было над чем. 


В период с 1978 – 1990 гг. происходил постепенный отказ от прежних форм национальной политики в Канаде и шло становление политики мультикультурализма как национальной особенности и приоритетного направления в области адаптации иммигрантов[33]. Законодательство дорабатывалось с опорой на мнения и исследования настроений среди канадского общества по отношению к феномену мультикультурализма. 

Продолжением реформ стала принятая в 1982 г. Хартия прав и свобод. В ней впервые был введен термин «многокультурное наследие», которое необходимо было защищать и приумножать. Важно, что текст законодательного документа являлся частью канадской Конституции. 

Было достигнуто равенство мигрантов и местных жителей и в профессиональной сфере. Были значительно упрощены процедуры при приеме на работу иностранцев, а также законодательно закреплено наказание за проявление расизма в отношении иммигрантов. Меры были приняты для дальнейшего ускоренного процесса адаптации этнических меньшинств. 

Принципиально новым и важнейшим документом в истории становления политики мультикультурализма стал Акт о мультикультурализме 1988 г. В нем было собраны воедино принятые ранее законы в отношении иммигрантов на территории Канады. Впервые сам термин официально определялся как особенная национальная идентичность, которая включала в себя все этнические сообщества, проживающие на территории Канады, их историческую память и ценности. 

Реакция общественности не была, однако, исключительно положительной. Мультикультурализм не стал панацеей. Его внедрение было сопряжено с трудностями и противостоянием со стороны канадского населения. Отмечалось, что после принятия Акта и дальнейшей реализации на практике его положений среди местного населения было распространено чувство отчужденности в собственной стране. Общество было морально не готово к культурному плюрализму. 


Библиография:

[1] Нохрин И.М. Мультикультурализм как форма национализма: канадский опыт конструирования национальной идентичности на основе идеи культурного многообразия во II половине XX века // Magistra Vitae. 2017. № 2. С. 79-88. 
[2] Canadian charter of Rights and Freedoms, 1982.[Электронный ресурс] – Режим доступа: http://laws.justice.gc.ca/eng/CONST/page-15.html. Дата обращения: 15.02.2017. 
[3] Focus Canada. Canadian Identity: Bilingualism, Multiculturalism and the Charter of Rights. Toronto, 2006.– P.14. 
[4] Canadian charter of Rights and Freedoms, 1982.[Электронный ресурс] – Режим доступа: http://laws.justice.gc.ca/eng/CONST/page-15.html. Дата обращения: 15.02.2017. 
[5] Лихоманова Л.Ф., Мельник Е.Ю. Мультикультурализм как государственная политика на федеральном уровне (канадский опыт) / Л.Ф. Лихоманова, Е.Ю. Мельник / Политика и правовое государство.– 2008. №4. – С. 59. 
[6] Коленеко В.А.Французская Канада в прошлом и настоящем: очерки истории Квебека XVII-XX в. – М.: Наука, 2006. – С.178. 
[7] Focus Canada. Canadian Identity: Bilingualism, Multiculturalism and the Charter of Rights. Toronto, 2006.– P.27. 
[8] Report of the Commission on Equality in Employment. Ottawa, 1984.– P.78 
[9] Cardozo A. Canada's Visible Minority Population: 1967-2017. Toronto, 2017. – P.31. 
[10] Report of the Commission on Equality in Employment. Ottawa, 1984.– P.91. 
[11] Cardozo A. Canada's Visible Minority Population: 1967-2017. Toronto, 2017. – P.49. 
[12] Report of the Commission on Equality in Employment. Ottawa, 1984.– P. 113. 
[13] Focus Canada. Canadian Identity: Bilingualism, Multiculturalism and the Charter of Rights. Toronto, 2006.– P.49. 
[14] Shields J., Meinhard A., Hyman I. The role of Multiculturalism policy in Addressing Social Inclusion processes in Canada. Toronto, 2013.– P.18 
[15]Ажаева В. С. Национальные и региональные особенности многокультурности в Канаде. Этнокультурная мозаика в Канаде и проблемы канадской идентичности. М., 2003.– С.112. 
[16] Нохрин И.М. Национальная политика в Канаде в XX в. Челябинск: Энциклопедия, 2016. 
[17] Черкасов А. И. Этнокультурная мозаика и межэтнические отношения в Канаде. М., 2002. – С. 226. 
[18] Karmis D. Pluralism and National Identity(ies) in Contemporary Quebec: Conceptual Clarifications, Typology, and Discourse Analysis // Quebec: State and Society. Toronto, 2004.– P.65.
[19] Canadian Multiculturalism Act, 1988.[Электронный ресурс] – Режим доступа: http://laws.justice.gc.ca/eng/acts/C-18.7/page-1.html. Дата обращения: 22.02.2017. 
[20] Buckner P.Canada and the end of Empire. Vancouver, 2005.– P. 253. 
[21]Соколов В. И. Канада: поиск национальной идентичности путем создания многокультурного общества. М., 2007.– С. 115. 
[22] Bloemrad I. Becoming a Citizen: Incorporating Immigrants and Refugees in the United States and Canada. Toronto, 1991. – Р. 25. 
[23] Kellan A., Hayek G. The role of Multiculturalism for Canadians' society. [Электронный ресурс] – Режим доступа: https://research.ubc.ca/research-excellence/research-funding-statistics. Дата обращения: 15.03.2017. 
[24] Tolley E. Multiculturalism policy index: immigrant minority policies. Kingston, 2016.– P. 99. 
[25] Bissoondath N. Selling Illusions: The Cult of Multiculturalism in Canada. Toronto, 1994.– P. 156. 
[26] Gwyn R. Nationalism without Walls: The Unbearable Lightness of Being Canadian. Stewart, Toronto, 1995.– P. 92. 
[27] Granatstein, J.L. Who Killed Canadian History. Ottawa, 1995.– P. 178. 
[28] Нохрин И.М. Национальный дискурс в политической истории Канады XIX в. // Американский ежегодник, 2015 / Отв. ред. В.В. Согрин. М.: Наука, 2016. С. 341-355. 
[29] Nokhrin I. M. The Concept of Canadian National Character in National Discourse of Canadian Federation after 1867 // Magistra Vitae. 2016. № 2. Pp. 112–120. 
[30] Canadian Multiculturalism Acts. [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://publications.gc.ca/Collection-R/LoPBdP/CIR/936-e.htm#3.Institutionalization(1982-present)(txt). Дата обращения: 15.03.2017. 
[31] Department of Canadian Heritage, Strategic Evaluation of Multiculturalism. Ottawa, 1995. – P. 70. 
[32] Department of Canadian Heritage. 10th Annual Report on the Operation of the Canadian Multiculturalism Act, 1997–1998. Ottawa, 1999.– P.28. 
[33] Нохрин И.М. Прощание с Империей: национальная политика в Канаде в «либеральную эпоху» Уильяма Лайона Маккензи Кинга // Pax Britannica: история Британской империи и созданного ею мира: сборник научных работ к 60-летию профессора В. В. Грудзинского / под ред. И. М. Нохрина. – Челябинск: Энциклопедия, 2016. С. 117-137.

понедельник, 21 октября 2013 г.

Миграционная политика США и Канады в XXI веке

Культура межэтнических отношений определяется, главным образом, господствующей культурой. Этнические меньшинства требуют признания своей культуры от принимающего общества, что приводит к трансформации параметров самоидентификации национального большинства. Отсюда возникает множество проблем, решение которых входит в компетенцию мультикультурализма. Концепции мультикультурализма включают в себя исследования основных тенденций этнокультурного и социального облика национальных обществ – изучение иммиграционных процессов, непосредственным результатом которых является формирование новых этнических меньшинств, этнонациональных движений коренных жителей рассматриваемых территорий, а также исторических национальных меньшинств.
Большинство ученых склоняются к тому, что мультикультурализм тесно связан с глобализацией. Генеральный секретарь Международной организации Франкофонии Бутрос Гали утверждает: «Мы не перестаем говорить о глобализации. Мир сталкивается с проблемами, принявшими глобальные масштабы, в сфере экологии, организованной преступности, борется с глобальными эпидемиями. Чего нам не хватает – это глобализации демократии, ее распространения на международные отношения. А наилучший способ добиться этого – поддержание культурного разнообразия, я называю это мультикультурой» [1]. В контексте охвативших весь мир процессов глобализации иммиграция, а вместе с ней и диалог культур стали вполне обыденным явлением. В начале XXI в.более 3% населения Земли не проживают на территории своей родной страны.
США и Канада гордятся мультикультурностью своего общества
В 2010 г. численность мигрантов в мире составила около 200 млн чел. [2]. Самый большой приток мигрантов отмечался в Северной Америке (ежегодно примерно 1,4 млн чел.), в Европе (0,8 млн чел.) и в Океании (90 000 мигрантов ежегодно) [3]. Хорошо организованная иммиграционная политика государства, как правило, требует определенной гармонии в государственно правовой сфере. В идеале она сочетается с социальной политикой, политикой в области занятости, в сфере общественной безопасности и, наконец, внешней политикой государства. В свою очередь, внешняя политика государства взаимодействует с другими государствами в области определения международно-правовых аспектов регулирования миграции. Поэтому возникает необходимость установления определенных международных стандартов, определяющих допустимую степень дискриминационного обращения с иммигрантами [4].
Международный пакт о гражданских и политических свободах содержит положение о возможности ограничения прав человека государством в целях защиты национальной безопасности, однако не конкретизирует его. Примером подобного ограничения прав человека является принятие правительством Дж. Буша-младшего закона о строительстве тысячекилометровой стены на границе с Мексикой, которая, по его мнению, должна стать «эталоном» границы XXI в. и сделать государство более защищенным, так как США «не может контролировать границы и нелегальная иммиграция растет» [5]. Необходимым элементом международного диалога является также адекватное информационное обеспечение. В рамках мировой практики распространены несколько систем, аккумулирующих информацию о населении: переписи населения, ежегодный учет, который осуществляется в различных вариантах или их комбинациях (регистров населения, регистров иностранцев), административных источников и пограничной статистики [6].
Миграция в США в 1820-2010 годы
Важным признаком эффективной иммиграционной политики является предоставление социальной помощи в виде внедрения интеграционных программ и формирования в обществе толерантного отношения к иммигрантам. Интеграционные модели в мультикультурном обществе базируются на признании наличия в обществе различных этнорасовых групп и необходимости управления их взаимоотношениями [7]. Основной акцент сделан на обеспечении равенства пришлых и коренных жителей во всех сферах жизни общества при сохранении первыми родной культуры.
В области занятости мигрантов законодательство США, основываясь на текущей ситуации в стране, оправдывает эффективность одной из двух моделей: либо открытая экономика и соответственно свободное перемещение трудовых ресурсов и населения, либо протекционизм и ограничения в области международной миграции в связи с ростом политической и демографической нестабильности, усложнением процесса трудоустройства иммигрантов. Обе модели оценивают долю иммигрантов, находящихся на разных ступенях квалификационной иерархии, в составе рабочей силы страны. История американского государства представляет собой историю иммиграции, характеризующуюся этническим многообразием. Наиболее частой причиной смены иммиграционной политики США было изменение экономического состояния страны. В периоды подъема, когда США испытывали недостаток рабочей силы, даже неквалифицированные и необразованные работники могли свободно въехать в страну. Во времена упадка, в период обострения конкурентной борьбы за рабочие места иммиграционные квоты резко сокращались.
На американскую иммиграционную политику всегда оказывали влияние национальные конфликты и расовые предубеждения. Во время обострения международных отношений въезд в США был закрыт для уроженцев враждебных государств. До 1965 г. иммигранты из Северной Европы пользовались привилегиями в получении гражданства, тогда как только небольшое число уроженцев африканских, азиатских и южноамериканских стран получили теоретическую возможность приобрести американское гражданство. Американцы также всерьез опасались, что приток иммигрантов приведет к возрастанию конкуренции на рынке труда. Ситуация изменилась после появления общественных движений за «гражданские права» в 1960-е гг. – в иммиграционной политике исчезли «расистские нормы», ограничивавшие въезд в страну определенных национальных меньшинств. [8]. Акт об иммиграционной реформе был принят Конгрессом в 1965 г. и впоследствии дополнен в 1976 и 1980 г. Он установил годовой лимит сначала в 170 тысяч, а затем в 320 тысяч иммигрантов и беженцев.
В настоящее время иммиграционная политика США отражает целый ряд задач. Во-первых, она необходима для воссоединения семей за счет приема иммигрантов, члены семей которых уже проживают в США. Во-вторых, она отвечает требованию привлечения работников определенной квалификации, чтобы заполнять позиции, по которым наблюдается нехватка персонала. В-третьих, она позволяет предоставить убежище тем, кто сталкивается с риском политического, расового, религиозного преследования в их родной стране.
Оценки экономических последствий иммиграции в США противоречивы. Степень вовлеченности иммигрантов в экономически активную деятельность на 7% выше, чем у местного населения – 57% по сравнению с 50%. На иммигрантов приходится около половины малоквалифицированных работников в ряде отраслей сельского хозяйства и строительства. Экономическая отдача иммигрантов «второй волны» уменьшается, во многом вследствие снижения их среднего квалификационного уровня. Согласно некоторым исследованиям, экономический эффект от иммиграции составляет лишь 0,1% совокупного национального продукта, в то время как иммиграция тормозит рост заработной платы и создает серьезную нагрузку на рынок труда [9].
Большинство ученых, несмотря на подобные высказывания, утверждают, что в долгосрочной перспективе иммиграция будет играть исключительно важную роль и как фактор роста населения, и как стимулятор экономической активности. Она обеспечивает подпитку экономики и низкооплачиваемой рабочей силой, и высококвалифицированными специалистами [10]. Другие положительные моменты иммиграции заключаются в следующем. Приток высококвалифицированных иммигрантов облегчает нагрузку на образовательную систему США и снижает затраты на подготовку специалистов. Приток малоквалифицированной рабочей силы обеспечивает заполнение рабочих мест, которые являются непривлекательными для американцев.
Канадское общество на протяжении всей своей истории развивалось под воздействием мощного притока переселенцев из других регионов мира, что обусловило мультикультурную «мозаичность» Канады. Как отмечается Министерством гражданства и иммиграции, «иммиграция всегда была основополагающим фактором роста Канады и истории ее достижений. С ранних дней нашей истории до преобразований последних лет люди со всего мира прибывали в Канаду со своими семьями. Вместе они внесли вклад в развитие нашей экономики, общества, культуры» [11].
Миграция в Канаду в 1850-2000 годы
В соответствии с переписью населения 2006 г., число иммигрантов в Канаде достигло почти 6,2 млн чел. и составило 19,8% населения страны. Исследователи считают, что к 2031 г. иммигранты во втором или третьем поколениях будут представлять половину населения страны, а также значительно увеличится число видимых меньшинств, особенно в канадских мегаполисах [12]. Когда-то в Канаде доминировали иммигранты из европейских стран, теперь преобладают выходцы из Азии (так называемые «визуально отличимые граждане»). Они образуют диаспорические сообщества, которые отличаются крайней гетерогенностью: помимо этнических, национальных и конфессиональных различий, эта группа населения дифференцирована и по классовому признаку. Крупнейшим из очевидных меньшинств являются выходцы из стран Южной Азии (их часто называют индопакистанцами) и чернокожие канадцы, составляющие соответственно 24,9 и 4% населения страны [13]. Выходцы из Индии и Пакистана, как и представители других меньшинств (за исключением афроамериканцев), в настоящее время в значительной степени сохраняют свои языки и практически не вступают в межэтнические браки. Следующими по численности видимыми меньшинствами в Канаде являются канадцы китайского происхождения (они составляют 24% лиц этой категории и 2,5% жителей страны). В настоящее время их общая численность растет быстрыми темпами и приближается к миллионной отметке. Выходцы из Китая представляют собой весьма сплоченную группу: они сохраняют отчетливо выраженное этническое самосознание и почти не смешиваются с другими этническими сообществами.
Канадская иммиграционная модель претерпела определенную эволюцию на протяжении своей истории, доказала достаточно высокую эффективность и жизнеспособность, стала важным инструментом социально-экономического развития страны и ее активного участия на мировом рынке труда. В Канаде выработались конституционно-правовые нормы, сложилась солидная законодательная база, укрепилась разветвленная организационная структура, что надежно обеспечивает высокоэффективную правоприменительную иммиграционную практику, которая удовлетворяет большую часть жителей страны [14].
Вступивший в силу в 2002 г. Закон об иммиграции и защите беженцев отразил желание канадцев найти необходимый баланс между двумя целями – упрощением иммиграционной процедуры и обеспечением безопасности канадцев. При всей терпимости канадского общества к иммигрантам трагические события 11 сентября 2001 г. породили массу критических замечаний о необходимости пересмотра иммиграционной политики, в первую очередь совершенствования процесса отбора потенциальных граждан Канады. По мнению главы вашингтонского Центра изучения иммиграции Марка Крикоряна, массовая иммиграция в принципе несовместима с поддержанием безопасности, так как все попытки обезопасить население Канады от террористов наталкиваются на невозможность тщательной проверки желающих получить канадское гражданство [15]. Если раньше иммиграция происходила волнами и вновь прибывшие могли интегрироваться в принимающее общество, то в настоящее время иммигранты образуют этнокультурные анклавы, в которых они ведут традиционный образ жизни, ничем не связаны с окружающим их обществом и не поддаются его социально-культурному влиянию. Несмотря на все усиливающуюся критику, правительство Канады сохраняет свою собственную иммиграционную политику, в которой первоочередное внимание уделяется экономическим интересам. Однако борьбе с терроризмом также уделяется внимание: в 2001 г. был принят Антитеррористический закон. В соответствии с ним любая террористическая организация должна сразу же включаться в «черный перечень», государство должно предпринимать все возможные меры, чтобы террористы предстали перед судом, чтобы у них не было никакого доступа к источникам финансирования.
По мнению экспертов, последствия иммиграции неоднозначны, однако ее воздействие на социально-экономическое и политическое развитие увеличивается. Степень влияния во многом зависит от эффективности иммиграционной политики страны, нацеленной, согласно официальным заявлениям, на «привлечение в Канаду высококвалифицированных иммигрантов, их интеграцию, поддержку и обучение» [16]. В программном заявлении Канады по вопросам международной политики особый акцент сделан на иммиграционной политике: «Хорошо обученная и квалифицированная рабочая сила – это ключевой компонент продуктивной и конкурентоспособной экономики. Это значит, что мы должны использовать энергию и активность наших иммигрантов, которые в ближайшие десять лет будут обеспечивать весь чистый прирост наших трудовых ресурсов».
Таким образом, важнейшим фактором роста этнического многообразия в условиях глобализации становится иммиграция, которая со временем меняет этнокультурный облик населения государства. Интенсивность иммиграционных потоков делает невозможным проведение ассимиляционной политики по отношению к иммигрантам из-за нарастания межгрупповых конфликтов на фоне резких социальноэкономических изменений и нивелирования культурных особенностей этнических групп. Новые подходы к решению проблем, связанных с миграцией, позволяют предложить методологию мультикультурализма, которую в целом принимают такие государства, как США и Канада. Обе державы развивались под воздействием мощного притока переселенцев из других регионов мира, и их иммиграционная политика была направлена на решение проблемы интеграции иммигрантов в культурный контекст принимающего общества. Успехи, достигнутые в результате проведения грамотной иммиграционной политики в США и Канаде, могут быть восприняты и другими странами в том случае, если они выберут удачные для себя решения и адаптируют их к локальной специфике.
Примечания
1. Глобальный – не значит одноцветный. Современный мир нуждается в сохранении языкового и культурного плюрализма // Новое Время. 2001. № 5. С. 26.
2. Retraites: la mobilization attaint un pic // URL: http://mediationcite.canalblog.com/archives/2010/10/12/19311612.htm
3. Доклад о международной миграции за 2002 год // Центр демографии и экологии человека Института народнохозяйственного прогнозирования РАН. 2003. № 115–116.
4. Всеобщая декларация прав человека. [Электронный ресурс]. URL: http://www.un.org/russian/documen/declarat/
5. Забор на границе будет стоить Бушу лишних 400 миллионов. [Электронный ресурс]. URL: http://www.americaru.com/news/31781/
6. Миграционная политика в зарубежных странах и Российской Федерации: опыт сравнительного анализа. М.: ИЭПП, 2003. С. 84.
7. Цапенко И. Развитые страны: интеграционная политика в отношении иммигрантов // Мировая экономика и международные отношения. 2008. № 3. С. 61.
8. Donnovan Th. W. Immigration Policy Changes After 9/11 // The Social policy journal. 2005. № 4. P. 33–35.
9. Garment S. Scandal: The Culture of Mistrust in American Politics. N. Y.: Doubleday, 1991. P. 127.
10. Jason A. Kirk «Indian-Americans and the U. S.-India Nuclear Agreement: Consolidation of an Ethnic Lobby?» // Foreign Policy Analysis. 2008. Vol. 4. № 3. P. 292.
11. Citizen and Immigration Canada. [Электронныйресурс]. URL: http://www.cic.gc.ca (дата обращения: 09.03.2010).
12. Parties prepare to battle for Immigrant votes. [Электронный ресурс]. URL: http://www.CTV.ca.
13. 2006 Census: Ethnic origin, visible minorities, place of work and mode of transportation. [Электронный ресурс]. URL: www.statcan.gc.ca
14. Тимашова Т. Н. Социально-экономические аспекты миграционной политики Канады // Миграционные процессы: социально-экономический аспект (на примере ведущих стран). М.: ИМЭМО РАН, 2007. С. 87.
15. Moens A., Collacott M. Immigration Policy and theTerrorist Threat in Canada and the United States. Frazer Institute. 2008. P. 162.

суббота, 5 октября 2013 г.

Канадский мультикультурализм и квебекский национализм

Невзирая на то, что Канаду принято считать иммигрантской нацией, она и в дальнейшем сохраняет этническую сердцевину: британское и французское происхождение. Этнонациональные сообщества устоявшихся этнических групп Канады и до сих пор являются базовой единицей общественной организации канадской политической реальности, поскольку в Канаде характер политических институтов развивается на основе британской парламентской практики, английского прецедентного права и опоры на индивидуальные права человека, а это все имеет корни еще в английской истории. С другой стороны, в провинции Квебек 69% респондентов также настойчиво утверждали о самобытном канадском этническом происхождении, а не о квебекском.
Административная карта Канады
Современная канадская этнодемографическая реальность отождествляется с такими понятиями как «этническая разнородность», «этнокультурная мозаика», «двуязычность», но факт языковой ассимиляции разных этногрупп как инструмент интеграции является, как правило, англоканадским. Так, английский является единственным официальным языком во всех провинциях и территориях Канады, за исключением официально двуязычной провинции Нью-Брансуик, многоэтнических Северо-западных территорий, а также новообразованной территории Нунавут. Французский, как единственный официальный язык, полноправно функционирует в Квебеке. Такой языковой аспект, усиливается еще и тем, что анализ новейших статистических переписей этнического происхождения канадского населения в 2006 г. удостоверяет, что из десяти провинций современной Канадской федерации в четырех первое место занимает английское этническое происхождение, а из трех территорий – Северо-западных, Юкон и Нунавут – первое место по английскому происхождению принадлежит территории Юкон. К тому же, сокращение числа лиц английского и французского этнического происхождения в общей этнодемографической структуре Канады с 1986 по 2001 годы на 3,3 и 3,4 млн. человек соответственно, в целом отвечает этнической категории канадец – 6,7 млн. лиц, которая в 2001 г. заняла первое место в восьми из десяти провинций[1].
Этническая карта Канады

В настоящее время, после референдумов относительно суверенизации Квебека, происходит переосмысление политических реалий и, прежде всего, перспектив будущего развития провинции как части Канадской федерации. Так, Ж. Бушемин пытается понять современного квебекца и квебекскую идентичность через трансформацию от «монологического понимания» нации к открытому и стабильному диалогу франко-канадцев с другими этносами и этническими группами. По его мнению, квебекская идентичность не должна сужаться лишь к франко-квебекским корням, а должна трактоваться намного шире – как позитивное восприятие всех, кто пожелает присоединиться к разнообразному миру современного Квебека. В этом контексте, как считает автор, «суверенитет не является необходимой осью для реализации Североамериканской франкофонии»[2].
Традиционное (с политическим подтекстом – вплоть до отделения) понимание квебекской идентичности выражал еще в 1995 г. тогдашний премьер-министр Квебека Ж. Паризо, который подчеркивал, что дилемма квебекской идентичности значит «создать страну» или же «остаться провинцией», «быть народом или не быть им». В противовес такому взгляду исследовательница современной квебекской идентичности Дж. Маклур считает, что «квебекскость» (Quebecness) сегодня состоит из многих элементов: прошлого и нынешнего времени, культурных и межкультурных, этнических и гражданских, мнимых и материальных, локальных и глобальных. Это являет собой своеобразный «фронтальный удар» и вынуждает население Квебека воспринимать собственную идентичность «как плюралистическую», объединительную и интегративную. Здесь уместно вспомнить справедливое мнение Ч. Тейлора, который отметил: «Если наша подлинность является искренней и действительно возвращает нам наше «ощущение существования», тогда, по-видимому, мы можем получить это ощущение в полном объеме, когда признаем, что оно сочетает нас с большим целым».
Следовательно, многотокультурность – одна из важнейших черт канадской самобытности, предопределенная особенностями канадской политической культуры с ее менее выраженным индивидуализмом и большим признанием коллективных прав.
Религиозная принадлежность населения Канады

Политика Департамента многокультурности и гражданства, федеральные программы, разработанные этим департаментом, во-первых, дали канадцам возможность осознать, что институт канадского гражданства является именно тем, что объединяет их всех, независимо от происхождения и культурных истоков, во-вторых, поощряли социальную активность граждан Канады и настраивали их на активном и ответственном участии в жизни канадского общества, в-третьих, устраняли барьеры на пути к достижению равенства. Проблемы устранения барьеров включали борьбу с расизмом, неграмотностью населения, сложностями интеграции, случайными нюансами отрицания равных прав для всех граждан страны.
Собственно в Канаде при этом растет этнокультурная «мозаичность» и вместе с тем интенсифицируется процесс «канадизации» ее населения и осознания им своего этнокультурного единства. Последний из этих процессов в значительной мере предопределен целеустремленной политикой создания и распространения канадской культуры, формирования идеи, которая консолидирует общество, и системы ценностей. Политика многокультурности, которая усиленно проводилась в Канаде во второй половине прошлого века, свидетельствует если не о мудрости , то о дальновидности и обоснованности политической стратегии канадских политиков.
Один из современных теоретиков многокультурности Дж. Рекс отмечает, что глобальный характер миграционных процессов, а также «сложные процессы политической интеграции меньшинств» нуждаются в пересмотре доминирующих теорий в этой области, такие изменения должны основываться на «внимательном анализе эмпирических и исторических процессов, которые касаются национализма и миграции». Именно такому «тщательному анализу» в науке и будет способствовать весь глубинный политический опыт современной Канады как своеобразной многокультурной столицы мира[3].
Языковая принадлежность населения в Канаде, владение языками

Cледует отметить, что основные принципы канадской многокультурности, которая действительно стала конститутивной чертой образа жизни канадцев, проникают во все государственные институты, значительно влияя на их структуру, принципы, функции. Полиэтническое население Канады является огромным конкурентным преимуществом в условиях глобальной экономики и это преимущество осознано, оценено и широко применяется страной и ее гражданами. Огромную значимость играет поддержание Канадой принципов многокультурности и в международном дискурсе. Критериальная система оценки международных проектов Канады включает пять основных показателей, среди которых отмечается психологический (основывается на существующих у населения представлениях относительно индивидуальной и коллективной безопасности, уровня терпимости общества и культурного или политического плюрализма). Социальный показатель в предложенной системе критериев включает наличие/отсутствие любых видов дискриминации, а также уровень взаимодействия разных этнических социумов и их представительство в органах власти и управления.
Воплощение принципов многокультурности на уровне федеральной политики Канады сближает ее с населением, которое в свою очередь обогащает все политические и социальные институты новыми этичными, ценностными, организационными принципами. Как справедливо заметил известный канадский исследователь М. Игнатьефф, «если федерализм не будет срабатывать в моей Канаде, он, по-видимому, не будет работать нигде»[4].
Символично, что ощущение этничности во всех государственных институтах оказывается неотложным требованием нынешнего времени и в будущем будет определять как благополучное и мирное развитие демократических государств, так и отношение к ним всего мирового сообщества[5].
Политика многокультурности является единственной действенной инструментальной моделью, что позволяет формировать инклюзивную канадскую нацию ХХІ в. принимая во внимание то, что основные тенденции общественного развития Канады свидетельствуют о том, что эта страна и в дальнейшем будет оставаться этнически и расово разнородным обществом. Такая многокультурная канадская нация не является ни полностью этнической, ни полной проекцией европейских политических наций, ни только новейшей формой североамериканской самобытности, а скорее инкорпорированной структурой всех трех указанных элементов. Данное утверждение считается достаточно адекватным, поскольку современная Канадская общественная реальность дает примеры не только существования этнической сердцевины, но и того, что многие канадцы развивают «гибридный смысл самобытности»[6].
Таким образом, признавая и воплощая принципы многотокультурности во всех областях жизни, предоставляя полные права и возможности этническим сообществам и национальным меньшинствам, правительство Канады повышает свой престиж, привлекает большое количество граждан к управлению обществом и снимает из себя лишний груз по предоставлению необходимых населению услуг.

[1] Коленеко В.А. Французская Канада в прошлом и настоящем : очерки истории Квебека, XVII-XX века / В.А. Коленеко ; Ин-т всеобщ, истории РАН. – М.: Наука, 2006. – С. 286.
[2] Барановский К.Ю. Квебек – основная внутриполитическая проблема Канады // Восприятие Квебека в России. Научно-просветительский альманах / Под ред. В. Коленеко. – М.: АИКВР, 2001. – С. 172-174.
[3] Банцекин Н.Б. Франкоканадская проблема и канадская федерация // Современная внутренняя политика Канады. Сб. ст. / Отв. ред. С.Ф. Молочков. – М.: Наука, 1986. – С. 127-129.
[4] Данилов С.Ю. История Канады. – М.: Издательство «Весь Мир», 2006. – 256 С. 15.
[5] Захаров А.А. Федеративное государство и сепаратизм: канадский вариант // Полис. – 2002. – № 3. – С. 139-141.
[6] Данилов С.Ю. История Канады. – М.: Издательство «Весь Мир», 2006. – С. 35.